Герцог перевел взгляд с Анны на слугу, снова на Анну. Его челюсть напряглась. Ему хотелось стереть это спокойствие с ее бледного лица.

— Ты не выживешь там, — сказал он, и это прозвучало не как угроза, а как утверждение. — Ты слишком слаба. Через месяц ты будешь ползать на коленях и умолять меня вернуть тебя в столицу. Только я не приму тебя. Запомни это, Эвелин. У тебя нет пути назад.

Анна медленно села на кровати, преодолевая боль в теле, и посмотрела прямо в его золотые глаза. Она вспомнила, как однажды переделывала спальню для клиентки, которая ненавидела своего мужа. Она сделала там темно-синие стены, матовый потолок с подсветкой и огромное зеркало. Клиентка потом сказала: «Я смотрю в это зеркало и вижу себя. Настоящую. Впервые за двадцать лет».

Анна захотела такого же зеркала. Для себя. В этой дыре.

— Я запомню, — ответила она, и в голосе прозвучала сталь, которую леди Эвелин никогда не знала. — И, герцог... удачи вам с леди Ирэн. Надеюсь, она оценит ваше чувство юмора.

Она поднялась, шатаясь, и оперлась о спинку кровати. Ей было страшно. Очень страшно. Ее трясло, в виске пульсировала боль, а в голове звучал голос, который говорил: «Ты в теле неудачницы, в чужом мире, без денег, без связей, ты ничего не знаешь о магии и о том, как выжить на краю света». Но Анна была дизайнером. Она умела видеть потенциал в руинах. И сейчас, глядя на герцога, она видела перед собой лишь фон — пустое место, которое нужно закрасить новой жизнью.

Герцог развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Его шаги затихли в коридоре. Анна осталась одна. И рухнула обратно на кровать, переводя дыхание.

— Даргольд, — прошептала она, закрывая глаза. — Забытое поместье. Что ж, Эвелин, привет. Я Анна. И мы будем жить. Вопреки этому дракону.

Глава 1. Дорога в никуда

Глава 1. Дорога в никуда

Карета была старой, с вытертым бархатом и прохудившимся верхом, через который сочилась мелкая, противная морось. Дождь здесь, в предгорьях, шел почти постоянно, превращая дорогу в жидкую грязь. Колеса то и дело вязли в глубоких колеях, и Анну подбрасывало на жестком сиденье, как горошину.

С ней была только одна служанка — немолодая, сухая женщина с вечно недовольным лицом по имени Грета. Грета была единственной, кто согласился ехать с бывшей герцогиней в ссылку. Остальные слуги разбежались, как крысы с тонущего корабля, стоило герцогу объявить о разводе. Грета, судя по обрывкам воспоминаний Эвелин, была ее няней в детстве, и, видимо, чувствовала какую-то странную, противоестественную верность.

— Ваша светлость, вы бы поели, — проворчала Грета, протягивая кусок черствого хлеба. — Дорога дальняя.

— Я не хочу, Грета, — ответила Анна, глядя в заляпанное грязью окно. Ее тошнило, но не от укачивания. От осознания собственной беспомощности.

Она пыталась вспомнить, что она знает о мире, в котором оказалась. Империя Драконов. Магия. Драконьи рода, правящие людьми. Герцог Айден был одним из сильнейших — чистокровный черный дракон, военачальник, правая рука императора. А леди Эвелин... леди Эвелин была просто человеком. Идеальной, послушной женой для политического брака. Ее единственным достоинством была безупречная родословная и, как ни странно, любовь к садоводству. Эвелин разводила розы. Драконы не ценили розы. Они ценили силу, власть и магический резерв.

— Расскажи мне о Даргольде, — попросила Анна, чтобы отвлечься от тошноты.

Грета вздохнула, и ее лицо стало еще более кислым.

— А что рассказывать-то? Поместье древнее. Еще из рода Валлисов, до того, как земли отошли вашей семье. Там сейчас одни камни да ветер. Говорят, там обвалилась южная башня, а в главном зале потолок прохудился. Лес вокруг темный, дикий. И соседи... соседи там странные.

— Странные? — переспросила Анна. Это звучало даже интересно.

— Отшельники да беглые маги. Земля там, сказывают, магией проклята после войны с Погибельными землями. Только упрямые там и живут. Кто не боится. Или кому больше некуда идти.

«Как нам с тобой, Грета», — подумала Анна.

Она не знала, сколько они ехали — день, два, три. Время в карете растянулось в бесконечную тягучую боль. Где-то на второй день у нее начался жар — наследство от болезни, свалившей леди Эвелин за неделю до развода. Герцог не позвал лекаря. Он вообще не появлялся в ее комнатах, пока она бредила. Видимо, ждал, что она умрет сама, и проблема решится.

Но Анна не умерла. Она цеплялась за жизнь с отчаянной злостью. Она вспоминала свои проекты — как из серой, унылой «хрущевки» делала светлую, воздушную студию. Как находила идеальный баланс цвета, фактуры и света. Она мысленно перебирала ткани, рисовала эскизы. Это помогало держать разум ясным, пока тело плавилось в лихорадке.

Когда карета, наконец, остановилась, Анна почти не могла поднять голову. Грета открыла дверцу, и в лицо ударил промозглый, влажный ветер, пахнущий гнилыми листьями и болотом.