Развод с драконом. Хозяйка забытого поместья

Пролог

Смерть пахла озоном и горелым пластиком. Анна успела заметить только ослепительную вспышку фар встречного грузовика, а затем мир схлопнулся в тугую, ватную тишину. Никакого белого тоннеля, никаких ангелов с арфами. Только ощущение невесомости, полета, и странное, совершенно неуместное знание:все, финиш.

Она была дизайнером интерьеров, успешным, востребованным, привыкшим создавать красоту из хаоса. Ее последний проект — лофт в центре Москвы для молодого миллиардера — должен был стать шедевром. Она так устала, возвращаясь из типографии с образцами обоев. Просто хотела домой, в тишину, к кошке. И вот — ничего.

Ничего, кроме ледяного, пронизывающего до костей сквозняка и... боли. Острая, пульсирующая боль в виске и тошнотворная слабость во всем теле. Анна с трудом разлепила веки. Вместо серого неба Москвы над ней нависал тяжелый, расшитый серебром балдахин. Вместо мягкой кожи кресла ее спину касалась колючая, влажная от пота простыня.

— Очнулась, — раздался голос. Холодный, как лезвие, и безразличный. — Леди Эвелин. Какая досада.

Анна, нет, теперь уже леди Эвелин, попыталась повернуть голову. Каждый мускул в теле протестовал, словно его долго и старательно били. У кровати стоял мужчина. Высокий, неестественно, пугающе красивый. Острые скулы, черные как смоль волосы, собранные в низкий хвост, и глаза — неестественно яркие, золотистые, с вертикальными, как у змеи, зрачками. Он смотрел на нее так, как смотрят на надоевшую, но неизбежную формальность.

— Вы... кто? — прошептала Анна пересохшими губами. Собственный голос показался чужим — выше, тоньше, с непривычной придыхательностью.

Мужчина усмехнулся, криво и жестоко.

— Играешь беспамятство? Думаешь, это смягчит мое решение? Нет, Эвелин. Ты подписала бумаги. Ты едешь в Забытое поместье. Это мое последнее слово. Или, вернее, последнее слово императора, который разрешил наш развод.

Он шагнул ближе, и Анна инстинктивно вжалась в подушки. От него пахло грозой и пряными травами. И силой — физической, нечеловеческой. Она вдруг отчетливо осознала, что не в больнице. Что это не бред умирающего мозга. Она чувствовала каждую складку на тяжелой бархатной портьере, слышала треск свечей в канделябре, ощущала запах сырости и старого дерева. Это был другой мир. Другая жизнь.

И она была в теле женщины, которую этот золотоглазый красавец с явным удовольствием вышвыривал вон.

— Поместье? — переспросила она, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Какое поместье?

— Даргольд, — бросил он, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на злорадство. — Твоя жемчужина, которую ты так любила, когда думала, что я подарю тебе столицу. Забирай. Оно твое. Со всеми призраками и плесенью. Считай это... отступными за скандал.

Скандал? Анна не знала, что это за скандал, но по осколкам памяти, всплывающим в голове — чужие, болезненные, унизительные воспоминания — она поняла: леди Эвелин была тихой, забитой мышью, беспомощно влюбленной в своего мужа-дракона. Она согласилась на развод, потому что он предложил, потому что он приказал. Она не смела перечить. Но в глубине ее души — той, что теперь принадлежала Анне — закипала ярость.

— Даргольд, — медленно повторила она, пробуя слово на вкус. — На краю империи, да?

Герцог, а это, судя по воспоминаниям, был герцог Айден Торн, Владыка Западных Земель и просто очень большая шишка, удивленно приподнял бровь. Обычно Эвелин рыдала или молила о пощаде. Сейчас она говорила тихо и деловито.

— Граница с Погибельными землями, — уточнил он. — Идеальное место для тебя. Там даже магия почти не работает. Доигралась, Эвелин. Я говорил тебе не соваться в мои дела. Ты хотела внимания? Ты его получила. В виде заброшенной дыры.

В его глазах мелькнуло удовлетворение. Он ждал слез. Ждал истерики. Он хотел увидеть, как она рухнет у его ног, уничтоженная, сломленная, чтобы окончательно убедиться в правильности своего выбора. Он уже мысленно примерял на себя новую невесту — блистательную леди Ирэн, с ее звонким смехом и могущественным родом.

Анна, глядя в его самодовольное лицо, вдруг почувствовала... облегчение. Огромное, всепоглощающее облегчение. Она не хотела быть женой этого высокомерного ящера. Она не хотела бороться за его внимание. Она хотела, чтобы он ушел. Ушел и оставил ее в покое.

— Благодарю вас, герцог, — сказала она ровным голосом, который так не вязался с ее трясущимися руками. — За щедрость.

Наступила тишина. Герцог замер. Его глаза сузились, и в них, как искра в сухом хворосте, вспыхнуло замешательство. Он ожидал чего угодно, но не этой ледяной вежливости. Он открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался слуга с подносом.

— Ваша светлость, карета подана...

Герцог перевел взгляд с Анны на слугу, снова на Анну. Его челюсть напряглась. Ему хотелось стереть это спокойствие с ее бледного лица.

— Ты не выживешь там, — сказал он, и это прозвучало не как угроза, а как утверждение. — Ты слишком слаба. Через месяц ты будешь ползать на коленях и умолять меня вернуть тебя в столицу. Только я не приму тебя. Запомни это, Эвелин. У тебя нет пути назад.

Анна медленно села на кровати, преодолевая боль в теле, и посмотрела прямо в его золотые глаза. Она вспомнила, как однажды переделывала спальню для клиентки, которая ненавидела своего мужа. Она сделала там темно-синие стены, матовый потолок с подсветкой и огромное зеркало. Клиентка потом сказала: «Я смотрю в это зеркало и вижу себя. Настоящую. Впервые за двадцать лет».

Анна захотела такого же зеркала. Для себя. В этой дыре.

— Я запомню, — ответила она, и в голосе прозвучала сталь, которую леди Эвелин никогда не знала. — И, герцог... удачи вам с леди Ирэн. Надеюсь, она оценит ваше чувство юмора.

Она поднялась, шатаясь, и оперлась о спинку кровати. Ей было страшно. Очень страшно. Ее трясло, в виске пульсировала боль, а в голове звучал голос, который говорил: «Ты в теле неудачницы, в чужом мире, без денег, без связей, ты ничего не знаешь о магии и о том, как выжить на краю света». Но Анна была дизайнером. Она умела видеть потенциал в руинах. И сейчас, глядя на герцога, она видела перед собой лишь фон — пустое место, которое нужно закрасить новой жизнью.

Герцог развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Его шаги затихли в коридоре. Анна осталась одна. И рухнула обратно на кровать, переводя дыхание.

— Даргольд, — прошептала она, закрывая глаза. — Забытое поместье. Что ж, Эвелин, привет. Я Анна. И мы будем жить. Вопреки этому дракону.