Горячее, мягкое, пульсирующее.
Её тело предаёт её.
Я замираю, сжимая зубы, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел.
Я смотрю ей в лицо.
Глаза распахнуты, дыхание прерывистое. Она трясётся, как осиновый лист, её губы приоткрыты, будто она хочет что-то сказать, но не может.
— Ты сама это чувствуешь, да? — мой голос срывается в хрип.
Она зажмуривается, мотает головой, но я знаю правду. Я чувствую её.
— Чувствуешь как тонешь в этом?
Двигаю пальцами медленно, проникая глубже.
— Как твое тело само тянется ко мне.
Она судорожно вдыхает, дёргается, но её бедра предательски подаются вперёд.
Я больше не могу сдерживаться.
Чёрт с ней, с борьбой.
Чёрт с ней, с совестью.
Ядовитое желание разливается по венам.
Прижимаюсь к ней плотнее.
Я срываю с неё футболку, обнажая белую упругую грудь с тонкими, твёрдыми сосками. Они подрагивают от её прерывистого дыхания, так и просятся в рот, и я чувствую, как внутри меня рвётся последний тонкий поводок сдержанности.
Аня больше не сопротивляется.
Просто отворачивается, стискивает зубы, будто пытается спрятаться от того, что происходит.
Но я не позволю ей спрятаться.
Хочу видеть её взгляд.
Хочу видеть желание, которое она так яростно подавляет в себе.
Хватаю её лицо пальцами, заставляя повернуться ко мне, вцепляюсь в её подбородок, вынуждая смотреть прямо в мои глаза.
Она дышит тяжело, но даже сейчас упряма. Даже сейчас её взгляд горит презрением и ненавистью.
Медленно вытаскиваю пальцы из её горячей влажности, чувствую, как её тело предательски пульсирует под ними, как вязкая влага тянется за кожей, связывая нас.
Подношу руку к её лицу.
— Посмотри, как ты течёшь, сука.
Она резко моргает, отворачивается, но я сильнее. Сжимаю её подбородок, не даю отвернуться.
— Это ничего не значит, — шипит она, срываясь. — Ничего, понял?!
Я усмехаюсь.
— Это значит, что ты меня хочешь. Как бы яростно ты этому ни сопротивлялась.
— Я болею, жестокий ты ублюдок! — хрипит она, дыхание срывается. – Помогите! Помогите!
— Кричи, кричи сука для меня. Будешь кричать, когда я натяну тебя на свой член… Потому что хочешь меня.
— Нет! Нет!
Но её тело говорит за неё.
Её грудь вздымается, как кожа пылает жаром, как бедра дрожат, словно сами не понимают, куда тянуться — ко мне или прочь.
Не оставляю ей выбора.
Раздвигаю её коленом, заставляю ноги разойтись шире, и врезаюсь пахом в её жар.
Пока ещё через ткань брюк.
Но мне этого достаточно.
Её тело горячее, раскалённое, и даже через ткань я чувствую, как она пульсирует подо мной.
Двигаюсь медленно, прижимаясь крепче, чувствуя, как наша температура переплетается, как натяжение растёт, становится невыносимым.
Грудь её колышется под каждым толчком моего тела.
Она дёргается, но я сильнее.
— Чувствуешь, да? — шепчу в её ухо, вжимаясь в её шею. — Чувствуешь, как горишь для меня?
Она сжимает губы, но стон всё равно срывается наружу.
Чёрт.
Не могу остановиться.
Я дергаю с себя штаны вместе с трусами, сбрасываю их на пол, и не даю себе даже секунды на раздумья.
Её тело горячее, дрожащее, раскрытое передо мной.
Я прижимаюсь головкой прямо в её влажную щель, чувствую, как её пульсирующая плоть словно затягивает меня в этот омут, в эту бездну, из которой нет выхода.
Она вздрагивает.
Поднимает руку.
Бьёт меня раз.
Бьёт снова.
Но я едва это чувствую.
Дыхание — рваное, почти судорожное, вижу, как её глаза блестят от слёз, но в этом взгляде не только страх. В нём огонь. В нём борьба.
И я не оставляю ей шанса.
Она извивается подо мной, сопротивляется активнее, словно надышаться хочет перед смертью, словно использует этот последний шанс вырваться.
Но я сильнее.
Я зажимаю её щеки пальцами, впиваюсь губами в её искусанные, не давая отстраниться, и одновременно толкаюсь внутрь.
В эту узкую, невероятно тугую щель, пробиваясь с трудом, чувствуя, как её тело отчаянно сжимается, не впуская меня.
Но уже поздно. Потому что член все глубже.
Её горячая плоть обволакивает меня, не отпуская, и я больше не могу думать ни о чём.
Кроме неё.
Кроме этой дрожи.
Кроме этого жара.
Кроме того, как я заставлю её запомнить этот момент навсегда.