Но сейчас у меня есть время. Пока она лежит в своей комнате, пропитываясь лихорадкой, я направляюсь на склады. Сегодня пришёл груз из Турции, а мне нужно убедиться, что товар не подделка.
В цехе шумно. Рабочие снуют туда-сюда, грузчики перекрикиваются. Но я игнорирую их, подхожу к длинным столам, заваленным рулонами тканей. Провожу рукой по поверхности. Шёлк. Бархат. Натуральный хлопок.
— Товар качественный, Тигран. Лучший.
Я молча провожу пальцами по ткани, оцениваю её мягкость, впитываю ощущения.
— Верю, — отвечаю, подбирая срез атласа. Ей бы пошёл этот цвет.
Смех сам по себе поднимается в груди. Чёртова русская. Какого хрена я думаю, что ей пойдёт?
— Заверни несколько отрезов для моей жены. Она любит шить.
Старший по складу тут же кивает, почти с поклоном.
— Для жены уважаемого человека — всё что угодно.
Я подхватываю четыре больших рулона. Три бросаю на заднее сиденье машины, но один, цвета чистого неба, кладу отдельно — в багажник.
Для жены? Или для неё?
Я злюсь на себя за этот порыв, за эту необъяснимую слабость, но не выбрасываю ткань.
Еду домой. В свою квартиру. Два этажа в лучшем жилом комплексе города, который когда-то стоял на грани банкротства. До сих пор помню, как обманутые дольщики ночевали в палатках под зданием, требуя свои квадратные метры.
Я спас это место.
Но вместо того, чтобы подняться в квартиру, сворачиваю в сторону тренажёрного зала.
В раздевалке снимаю рубашку, осматриваю себя в зеркале. Мышцы напряжены, будто под кожей сидит бешенство, которое вот-вот вырвется наружу.
Я захожу в зал, хватаю железо.
Гоню себя до изнеможения.
Поднимаю штангу, снова и снова. Жжение в мышцах — единственное, что отвлекает меня от навязчивых мыслей.
О том, как её кожа горела от жара.
О том, как её губы потрескались от сухости.
О том, как она подняла руку и показала мне средний палец.
Смешно. Даже в таком состоянии она всё ещё пытается сопротивляться.
Я качаю железо до седьмого пота, пока не чувствую, что больше не могу.
Но даже это не помогает.
Она всё равно сидит у меня в голове.
Отвлекает звонок телефона. На этот раз беру на автомате. Голос жены. Взволнованный.
— Тигран, ужин стынет. Сыновья без тебя не садятся. Ты же знаешь…
— Знаю, — отрезаю. – Буду через пол часа. Разогревай.
Глава 10.
Я поднимаюсь на свой этаж, провожу картой по панели, и дверь с тихим, почти незаметным щелчком открывается. В квартире тепло и тихо. Всё здесь устроено так, как должно быть. Как и всегда.
Приглушённый свет мягко ложится на ровные линии мебели, оттеняя фактуру дорогого дерева. Холодный мраморный пол соседствует с толстыми коврами, глушащими шаги. Безупречное пространство, продуманное до мельчайших деталей, созданное для комфорта. Для порядка.
Я прохожу в гостиную. В руках у меня рулоны тканей — лучший шёлк, бархат, хлопок. Всё, что можно найти в лучших магазинах, всё, что стоит денег. Я бросаю их на диван, небрежно, словно избавляясь от ненужного груза.
— Это тебе.
Голос мой ровный, бесцветный, чужой даже для меня самого.
Наира выходит из кухни. Она останавливается на секунду, переводит взгляд с тканей на меня, но не задаёт вопросов. Она никогда не спрашивает.
Она красива. Правильная. Как и всё, что есть в этом доме.
Закрытые плечи, длинное платье, волосы уложены в аккуратный пучок. Лицо спокойное — без раздражения, без претензий, без недовольства. Она за весь наш брак ни разу не сказала лишнего слова.
Просто подходит ближе и касается кончиками пальцев отреза фиолетового алтаса.
— Красивый, — произносит она негромко.
Но в её голосе нет ни радости, ни благодарности, ни удивления. Только спокойствие. Констатация факта.
Я сжимаю челюсти. Она примет этот подарок так же, как принимает всё остальное в своей жизни — безропотно, смиренно. Никогда не просит, никогда не требует. Никогда не показывает эмоций.
Я отворачиваюсь.
За ужином она спрашивает:
— Вкусно?
Я киваю, не поднимая глаз. Вдавливаю вилкой рис в тарелке, ловлю себя на том, что держу её слишком крепко, пока металл не скрежещет о фарфор.
Я злюсь.
Но не здесь.
Не в этом доме, где всё должно быть тихо. Где я сам создал этот порядок.
Я оставляю свою энергию на улице — там, где могу подчинить, надавить, заставить замолчать. Там, где всё находится под контролем.
Здесь мне не нужно повышать голос.
Я пугаю их без слов.