Девочки, я вас прошу, давайте не устраивать спор по поводу религий и того, что в них происходит. Как вы заметили, я не упоминала никаких наций, тут каждый волен додумывать сам. Это вселенная моих книг и там может происходить все что угодно. А Для Тиграна женщины лишь вещи, которые можно при желании пнуть, если сильно надоели. И я очень расчитываю, что именно Аня внесет в его сознание и реальность изменения, которые заставят его поменять свои принципы. Но за ваши эмоции огромное спасибо, они меня очень сильно вдохновляют)))
***
Предагаю заглянуть в новинку шикарных авторов Виктории Королевой и Екатерины Царицыной «30 ночей в постели бандита»
- Тебе почти удалось перехитрить меня, девочка, но чуть-чуть не считается, - бандит сильнее сжал пальцы на моем горле, утверждая свою власть.
Шакир не делал мне больно, но подавлял, ломал, подчинял своей воле.
- Чего ты хочешь? – Прошептала, надеясь уговорить бандита, отменить смертный приговор.
- Тебя, Варя. Я хочу тебя в своей постели.
- Но ты не отменишь казнь?
- Через месяц ты умрешь за преступление отца и собственную дерзость, хотя… - Шакир недобро усмехнулся, - возможно, тебе удастся удивить меня и отсрочить неизбежное. Шахерезада рассказывала сказки, чтобы выжить, мне одних сказок будет мало, но ты умная девочка, придумаешь, как меня удивить, да? Если мне понравится, проведенная с тобой ночь, то утром тебя не казнят, и тридцать дней превратятся в год, два… десять…
Мой отец предал правящий клан, и теперь я вынуждена проводить в постели бандита каждую ночь, а утром он решает проживу ли я еще один день или умру. Удастся ли мне, как Шахерезаде пленить жестокого монстра и избежать смерти?
Глава 19.
Мы стоим у самой кромки берега. Вода холодная, прозрачная, почти серебристая. Она играет бликами на поверхности, щекочет пятки, будто заигрывает. Камиль протягивает руку, глаза прищурены от солнца:
— Ну что, рискнёшь? Научу. Только не смейся, если опять грохнусь.
Я улыбаюсь в ответ — не потому что легко, а потому что странно.
Словно кто-то другой улыбается. Та, что жила во мне до всего этого. До боли. До страха. До него.
САП под ногами чуть покачивается — гибкий, как живой. Вода стучит о борт, холодом вползает под кожу, но уже не пугает.
Камиль встаёт первым. Легко. Быстро. Уверенно.
На его футболке — пятна воды, ткань прилипает к телу, обрисовывает плечи, грудную клетку.
Я задерживаю взгляд. Не специально. Просто… вижу.
Как он двигается. Как ловит равновесие. Как будто это не просто спорт, а часть его.
Сила у него не показная — спокойная, внутренняя.
И почему-то именно это сбивает дыхание.
Я встаю. Неловко. Слишком резко.
Он сразу протягивает мне руку, и я хватаюсь — цепляюсь, будто за опору. Его ладонь — тёплая, шершавая, сильная.
— Баланс — в ступнях. Не бойся. Я рядом, — шепчет он, и мы шатаемся над водой, смеёмся, словно на мгновение забыли, кто мы и откуда.
Минуту спустя я срываюсь.
Он — за мной.
Мы падаем, срывая крик, визг, смех.
Брызги летят в стороны. Джинсы сразу липнут к ногам, майка цепляется к животу, к груди. Волосы намокают, щекочут шею.
Я вдруг слишком остро чувствую всё: ткань, холод, как проступают соски, как стягивается кожа.
Я чувствую себя живой. Но и — обнажённой.
Он смеётся. Я смотрю на него — и дыхание сбивается снова.
Футболка стала почти прозрачной.
Грудь вздымается от смеха. Капли скатываются по шее, по ключицам. Он выглядит как из чужого мира — лёгкий, сильный, открытый.
Я отвожу взгляд. Поздно.
Он замечает.
Но не комментирует. Не ухмыляется. Не пользуется моментом.
Только снова берёт мою руку.
— Ты красивая, Ань, — говорит тихо.
И голос у него другой. Теплее. Мягче.
— Как принцесса из сказки.
Сказка.
Это слово застревает во мне, как заноза.
В моей сказке — зверь.
Там нет принцев. Только лес. Только путь, с которого не возвращаются.
Я замираю.
Он делает шаг ближе. И тут… отступает. Уважительно. Спокойно.
— Хочешь, ко мне? Погреемся, — предлагает. Без нажима. Без намёков. Просто.
Я смеюсь. В голос. Настояще.
Он сбивает меня этой прямотой. Этим предложением без двусмысленностей.
Этим нормальным желанием просто быть рядом.
— Обойдёшься, — щурюсь, пряча смущение за игрой.
Но внутри уже поселяется мысль: а почему бы и нет?
Он — не они.
И туда, к ним, я больше не пойду.
Ни за что.
Я не стану частью их семьи. Не стану их тенью. Не стану той, на кого смотрят с осуждением или жалостью.
Я вычеркнула это из своей жизни.
Назад — нет дороги.
Может, Камиль станет просто другом.
Человеком, который увидит меня такой — мокрой, растерянной, уязвимой — и не оттолкнёт.