— Давай, брат. За твоё будущее. Я реально тобой горжусь.
— Спасибо, брат. Я всегда буду на тебя равняться. Знаешь, много гнилых людей видел, но ты — образец того, как должен вести себя мужчина. Верный, честный.
— Хватит, — рявкаю, отставляя стакан и подхожу к окну.
Вид отсюда бомбический, но мне гораздо сильнее нравится, как в свете ночных фонарей танцевала Аня, когда я её напоил. Мы трахались прямо на улице, на капоте моей тачки. В том танце на свету было всё — вызов, дерзость, покорность и безумие. Я смотрел на неё, как на ведьму, которая умеет ломать мужчин взглядом. И когда она стонала, вцепившись ногтями в мою спину, я знал: схожу с ума. Но добровольно. В тот день она впервые не просила прекратить, а наоборот — умоляла дать ей кончить.
Меня колотит от того, каким правильным меня все считают, когда на деле я изменяю жене с неверной. И кайфую от этого, как никогда ни от чего не кайфовал.
— А чего ты? Нормально всё?
— Нормально. Амира мне не отвлекай от работы, понял?
— Да я знаю, как ты относишься к тем, кто от работы отлынивает. Будем видеться на нейтральной территории. Ты же знаешь, я сделаю всё, как ты хочешь.
— И это хорошо, — она тоже делает всё, как я хочу, только в последнее время мне кажется, что теперь я — раб собственного желания. Я всё чаще думаю о том, как у неё там между ног, какая она на вкус. Всё чаще думаю о том, что перестал её воспринимать как русскую и просто считаю её своей.
— Ладно, поехал я.
— Семья, дом, всё понимаю. Надеюсь, и меня ждёт семейное счастье.
Семья, да. Я не разговаривал с Наирой с тех пор, как появилась Аня. Я просто прихожу, переодеваюсь, перекидываюсь парой фраз с сыновьями и ухожу. Решаю дела, проверяю объекты, но каждый, сука, день так или иначе приезжаю к Ане.
В этот момент она мне и звонит. У меня не записан её контакт, но я знаю номер наизусть. Сразу смотрю, где она находится. Меня как водой ледяной обливает, потому что она в магазине Наиры.
Что за нахер?
Глава 17.
Ровно спустя пять минут мне звонит Наира. Телефон, как назло, вибрирует слишком настойчиво — будто знает, что я не в настроении. Я не обязан отчитываться перед женой, но всё равно не хочу, чтобы она узнала о моей связи. Ей надо детей воспитывать, а не думать о том, с кем я кувыркаюсь. Тем более — знакомиться с ней. У нас с ней разные миры, разные цели. Она — как застёгнутая на все пуговицы молитвенная книга, я — как сигарета, оставленная на губах на жаре.
— Тигран, не отвлекаю?
— Говори, — отвечаю коротко, глядя в окно машины, где отражается моё лицо с тенью раздражения на скулах.
— У нас завёлся вор. Уже не первый раз замечаю нестыковки в бухгалтерских книгах, а Соболева в отпуске. В общем, Амина предложила прислать её новую продавщицу. Она хорошо разбирается в бухгалтерии…
Я уже почти не слушаю, шум в голове разрастается, как пожар. Просто шагаю к машине, по асфальту гулко стучат каблуки, и велю охране везти меня в магазин жены. С каких пор Аня разбирается в бухгалтерии? Эта тихая, упрямая, с глазами как лёд — теперь, оказывается, ещё и бумажки считает? Почему её допустили до неё в магазине, да ещё и рекомендовали Наире? Мир катится к чёрту.
Кулаки сжимаются — суставы трещат, как натянутая верёвка. Хочется заорать, помахать кулаками, ударить воздух, но я давлю в себе это желание и просто отключаюсь, сказав:
— Сейчас буду.
И почему ни один из управляющих не сказал мне о воровстве? Почему этим занимается Аня? Которая работает там еле-еле месяц. Словно, блядь, больше некому! Эта девчонка с упрямым подбородком и глазами, которые не умеют опускаться в пол — теперь, значит, ловит моих воров. Прекрасно.
Как только машина тормозит — резкий рывок вперёд, инстинктивно подаюсь назад — я сразу выхожу на тротуар. Запах пыли, выхлопов и дорогих духов сливается в одном глотке воздуха. Замечаю в окне Наиру с клиентом. То есть она просто оставила Аню одну в кабинете? Серьёзно? В кабинете, где стоит сейф, битком набитый выручкой? Голова гудит, как улей.
Влетаю в магазин. Глянцевый пол блестит под лампами, отражая каждый мой шаг. Просторное помещение с ровными стеллажами и запахом кофе от ближайшего автомата. Тащу Наиру в сторону подсобки, игнорируя женщину в меховом манто, которая что-то тянет с вешалки. Хотя, скорее всего, она сделала бы нам дневную выручку — на ней всё кричит о деньгах. Но сейчас мне плевать.
— Где Аня?
— Ермолина там, разбирается, — говорит Наира, уклончиво поднимая глаза, будто уже догадывается, что её сейчас жёстко выдернут в реальность.
— А ты не подумала, что не стоит её оставлять в кабинете с сейфом, полным выручки? Или вообще допускать к документам?
— Тигран, она же у нас работает.