Выхожу из душа, натянув еще мокрую одежду, чтобы потихому смыться. Потому сто прекрасно знаю, что если мужчина захочет, у меня не будет не единого шанса сказать нет. Пока Камиль что-то бубнит в телефон, я тихо поднимаю свой рюкзак. Тот самый, с мокрой одеждой, с пустым карманом, где недавно был маячок. Натягиваю куртку, перехватываю ремни.
И выхожу. Не прощаясь. Не оглядываясь.
Сначала бегом. Потом шагом. Потом снова бегом.
Я долго блуждаю по городу. Улицы все одинаковые. Люди — тени. Свет в окнах — как насмешка. Холодно. Ноги гудят. Ветер выбивает слёзы, которых больше нет.
И только когда совсем стемнело, я понимаю, где нахожусь.
Старый двор. Наш. Ржавые качели. Сломанный турник. Пожарная лестница, которую мы с братом в детстве называли "путь героев".
Я хватаюсь за перекладины, поднимаюсь.
Пальцы скользят. Сердце грохочет в груди. Я снова девочка, карабкающаяся в тишину, чтобы не будили воспитатели. Только теперь всё по-настоящему.
Окно моей комнаты приоткрыто. Как будто кто-то ждал.
Я влезаю — тёмная комната, лунный свет на полу.
И в ту же секунду — рука хватает меня.
Жестко. Быстро.
Я не успеваю вскрикнуть — он уже передо мной.
Тигран.
Он смотрит на меня. Не дышит. Глаза — безумные, тёмные, налитые кровью. И только одно:
— Ты жива? — хрипло. Неуверенно. Будто до конца не верит.
Я выпрямляюсь, с трудом сдерживая дрожь.
— А ты думал, что утонула? — голос мой царапает горло. — Специально на меня маячок повесил.
Тишина.
На секунду — абсолютная.
И я понимаю.
Зря сказала.
В следующий миг он меняется.
Мгновенно.
Он вскипает, как сжатая пружина, распахивается, как пламя.
Рука — железная — хватает меня за плечи. Я лечу, как тряпичная кукла, в сторону кровати. Удар. Плечом об острый угол. Воздух выходит из лёгких.
— Сука! — рычит он.
— Ты понимаешь, что я тебя уже похоронил, блядь?!
Он сжимает кулаки. Тень его закрывает мне свет из окна. Я вижу, как дёргается жилка у него на шее. Вижу, как он разрывается между тем, чтобы убить — и обнять.
Но обнять он не умеет. Он умеет только держать. С силой.
***
А давайте почитаем новинку от Хельги Дюран. Опасные игры. Между двух сердец. (читать)
– Ты наврал мне, что Костя меня бросил! Дай мне развод! – умоляю предателя.
– Ты моя жена, – со звериной ухмылкой собственника напоминает он. – Я люблю тебя, Лера. Мы будем вместе, пока смерть не разлучит нас.
– Твоя или моя? Скоро ты сам будешь умолять меня о разводе, Витенька!
У мужчин свои разборки, и женщинам лучше в них не вмешиваться. Так получилось, что я всё же оказалась втянута в опасную, криминальную игру.
Выживет тот, кто первым перегрызёт горло сопернику. У меня есть преимущество – мужчины не принимают меня в расчёт. А зря. Они все получат по заслугам.
Глава 20.
Я не сплю. Не ем. Не могу смотреть на людей, которые продолжают жить, когда я — будто уже мёртв. Утонул в той реке вместе с Аней.
Я мог её спасти. Если бы посадил на цепь. А теперь...Маячок оборвался на реке. Последний сигнал — у самой кромки, где весенняя вода казалась особенно тёмной, особенно чужой. А дальше — тишина.
Мёртвая, вязкая. Такая, от которой внутри выворачивает.
Я поднял всех. Подключил тех, кто был должен, и тех, кто просто когда-то со мной шёл бок о бок — МЧСников, бывших, старых знакомых, людей с номеров без имени. Прочёсывали берега. Вызванивали больницы. Проверяли частные клиники. Связывались с водителями скорых, которые чаще других видят смерть, не дожидаясь протокола.
И всё было впустую.
Никто не видел Аню.
Никто.
А в голове — одна и та же сцена.
Она бежит. Спотыкается. Падает.
Холодная, мутная вода хватает её, как живая. Она не умеет плавать.
Она захлёбывается.
Исчезает.
Одна.
Я закрываю глаза всего на миг, просто чтобы вдохнуть, — и сразу вижу её лицо.
Бледное, под водой. Волосы разлетаются, как водоросли.
И этот взгляд — не испуганный, не просящий.
Пустой.
Но страшнее всего — даже не это.
Страшнее представить, что она не звала меня.
Что не хотела, чтобы я её нашёл.
Что не верила, что я иду.
Я вернулся в её комнату в общаге, потому что только здесь чувствуется ее присутствие, только здесь никто меня не тронет в моем отчаянье. Завтра я вернусь к прежней жизни, вернусь туда, где ни видят моих слабостей, а сейчас... Сейчас мне хочется сдохнуть.
Я сажусь на край кровати и долго смотрю вперёд, в полутень, которую отбрасывает уличный фонарь.
На ковре расплывается свет.