Я захожу в комнату.
Теперь там чистые простыни.
А в воздухе стоит резкий запах хлорки.
Она лежит на кровати, слабо шевелится во сне. Тонкая, почти хрупкая. В бледном, растянутом свитере, слишком большом для неё.
Я стою в дверях, смотрю.
Она не чувствует, что я здесь.
Но скоро почувствует.
Я смотрю на её руку, на тонкое запястье, где под браслетом скрывается рана. Красная, воспалённая, едва заметная в полумраке. Браслет впился в кожу, оставляя след — след её сопротивления.
В кармане куртки жжётся маленькая метка.
Такая же, как у Наиры. Как у сыновей.
Чисто ради безопасности, чтобы всегда знать, куда бежать спасать.
Я не думаю. Просто вытаскиваю её и сую в дальний карман рюкзака. В тот самый, что настолько мал, что даже мелочь туда не положишь. Она даже не узнает.
Пока не узнает.
Перед глазами вспыхивает её лицо.
Крик.
Её руки, которые рвутся к огню, к пеплу, к обугленным страницам паспорта, который я сжёг прямо у неё на глазах.
Я не хотел.
Но она вынудила. Своим побегом. Своими слезами. Своим безрассудством.
Я заставил её смотреть, как исчезает её прежняя жизнь.
А теперь она лежит передо мной, свернувшись в комок, поджатые ноги скрыты под серым пододеяльником. Спит беспокойно, едва слышно дышит.
Здесь мало места. Узко. Душно.
Но почему-то дышится легче, чем в моей квартире, среди бесконечно правильных линий, дорогого мрамора и стерильного воздуха.
Здесь можно быть собой.
Я присаживаюсь на край кровати.
Тяну руку.
Касаюсь её хрупкой лодыжки.
Она дёргается, вскидывается, словно готова снова бороться, но я прижимаю её ногу к матрасу, не давая вырваться.
Приближаюсь, шепчу, едва касаясь её уха:
— Не дёргайся. Я браслет сниму.
Она замирает, я смотрю как свет луны серебрит и без того светлые волосы. Щелкаю металлом, сбрасываю гаджет на пол с громким стуком. Таким же как стук моего сердца в груди от ощущений, которые охватывает тело при прикосновении к ещё горячей коже.
— Ты пришел лапать меня или укол сделать.
Еле сдерживаю улыбку, которая так и рвется наружу. Такая как Аня даже в пасти тигра будет дергать его за усы.
Скольжу рукой все выше, к бедрам между которыми настоящий кипяток, почти касаюсь трусиков.
- Одно другому никак не помешает.
***
Встречаем новинку от Анастасии Совы «Отец подруги. (Не) сдамся тебе»
– Как расплачиваться будешь?
От голоса мужчины у меня мурашки.
– Простите, я… Извините, я случайно его разбила.
– Я не просил извинений. А задал конкретный вопрос: как будешь расплачиваться?
По телу пробегает волна страха и какого-то другого чувства.
Молчу.
У меня нет столько денег.
– Сегодня был тяжелый день, – начинает мужчина неторопливо. – И я хочу расслабиться. Понимаешь, о чем я?
– Да, конечно! – оживляюсь. – Я умею делать массаж хорошо. Папе всегда делала.
Мои слова вызывают в нем усмешку.
– Ты реально дура или так умеючи косишь?
– Что? – голос подрагивает. – Я правда не понимаю…
– А что тут непонятного – покувыркаемся и разбежимся. Только, давай, без представлений. У меня нет на них времени.
Я разбила ноутбук в номере дорогого отеля, где подрабатываю горничной после пар. И его хозяин запросил в расплату… меня.
Но это еще не самое страшное.
Ужаснее всего – гостем из номера оказался отец моей лучшей подруги. А он всегда получает то, что хочет.
Глава 11.
Я беру шприц со столика, проверяю ампулу, но мой взгляд всё равно прикован к ней. К её глазам, полным ярости и страха. К её губам, сжимающимся в тонкую линию. Она не спускает с меня глаз, даже когда я наклоняюсь ближе.
— Не двигайся, — говорю я ровно.
— Как будто у меня есть выбор, — шипит она в ответ, и я чувствую, как напряжение внутри меня сжимается в плотный, раскалённый ком.
Я прижимаю её бедро сильнее, пальцы зарываются в тонкую ткань, чувствуя жар её кожи. Она горит. Чёрт, она горит, и это тепло словно впитывается в меня, просачивается в кровь, разливается по телу, превращаясь в нечто дикое, неконтролируемое.
Я резко отвожу взгляд, делая надрез на её внимании. Сосредотачиваюсь на шприце. На лекарстве. На том, зачем я здесь.
Острый укол иглы в её кожу. Она шипит, сводит брови, напрягается подо мной. Но не дёргается, не бьётся в истерике — просто терпит.
Я откидываю использованный шприц на стол. Всё. Теперь могу уйти.