Наша старшая дочь занималась фигурным катанием с четырех лет. Я сама всегда очень болела фигуркой, в детстве тоже начинала кататься, а Артём — бывший хоккеист, играл даже за молодежную сборную. Мы как-то сразу решили — коньки. Возили вместе и по очереди, моя мама помогала, даже свекровь иногда.
В последнее время всё чаще отвозил и забирал Василису водитель. Или Артём. Ему было удобно после работы.
Я знала, что муж там.
Ему тоже купила пирожное — любимую картошку.
Припарковалась с трудом, у ледового дворца вечно проблема, большую парковку рядом никак не откроют, есть еще одна — но там только по пропускам, который дается один на семью, и его, естественно, забрал муж.
Стучала каблучками, спешила, чуть не поскальзываясь на внезапном апрельском льду.
Проскочила турникет, вышла к катку.
Детей на тренировке было прилично, но Василису я не заметила.
Вероятно, у нее уже закончилась подкатка, и она собиралась.
Я решила подняться на второй этаж, в тренерскую.
Аделина передавала, что, возможно, в мае нужно будет поехать в Москву, как раз на показ. Это я и хотела обсудить.
Подошла к тренерской, только занесла руку, чтобы постучать, как услышала смешок и характерные звуки.
— Да, боже… ох… м-м-м… еще, пожалуйста…
Покраснела дико, понимая, что за этой дверью тренер сейчас не просто с кем-то мило болтает, подхихикивая.
Она там… она с мужчиной! В ледовом дворце, в котором полно детей!
Не то чтобы я была ханжа, но…
В следующую секунду моя рука замерла.
И сердце замерло.
Я вся застыла.
Заледенела, словно по мне проехалась та машина, которой заливают лед.
Потому что Аделина была там не просто с мужчиной.
Она была там с моим мужем!
Я четко услышала голос Артёма.
Этот его низкий, бархатный тембр. Такой… знакомый и такой родной.
Не задумываясь я дернула дверь, которая поддалась — замок был совсем хлипкий.
Мой любимый муж сжимал в объятиях молоденькую тренершу нашей дочери. Она сидела на столе, он почти навалился сверху, ее юбка была задрана, кофточка расстегнута, грудь обнажена.
И рука, смуглая рука моего мужа, лежала на этой груди.
Я умерла в тот момент.
Умерло всё светлое, счастливое, хорошее, что было до…
— Снежка…
Артём смотрел на меня, и я видела в его глазах потрясение.
Потрясение оттого, что я застукала их.
А я реально была потрясена, потому что буквально накануне мы с ним занимались любовью, и он говорил, что надеется — всё получится и у нас будет малыш.
Он просил у меня ребенка, а сам…
— Снежана…
Я развернулась и пошла… сначала спокойно, потом быстрее, быстрее… сердце колотилось как бешеное, дышать не могла, на лестнице меня остановили, я не сразу поняла кто.
— Мама? Ты?
— Что? — передо мной стояла моя дочь, Василиса, в спортивной форме, смотрела так странно.
— Ты видела их, да?
Она сказала это так спокойно!
У меня в голове мгновенно щелкнуло. Дочь в курсе? Она знает? Значит, это не в первый раз? Это не дикая, нелепая случайность? Они… они давно это делают?
Пакет с правильными вкусняшками выпал из моих рук.
— Мам, ну ты должна понять. Аделина, она же… она невероятная! А ты…
А я обыкновенная дура, которой наставляли рога.
Я тогда просто прошла мимо дочери. У меня не было сил что-то ответить.
Не было сил ни на что.
Это был самый худший день в моей жизни.
День, когда я умерла.
Когда умерла та часть меня, которая была способна любить.
Я всё-таки родила ему сына.
Вот только сын от меня был уже не нужен.
А теперь он звонит.
В день рождения нашего сына.
В годовщину развода.
Потому что в роддом я поехала сразу из здания суда.
Получила свидетельство о разводе, и у меня отошли воды.
Мой Игорь родился семимесячным, но всё равно крепким и сильным.
А теперь бывший звонит, чтобы что?
Поздравить меня? Поздравить сына?
Спросить, как мы прожили этот год без него? Без них?
Муж уехал вместе со старшей дочерью.