Душка прыгала по корзинке от одной стенки до другой, потом с негромким шипением схватилась когтями за край корзинки.

— Нет, не возвращаешься! — заявила Пруденс.

— Не говори глупостей, — раздраженно сказала Уилла. — Неужели ты не способна мыслить разумно?

— Думаешь, я не знаю? — произнесла Пруденс низким, дрожащим голосом. — Вы думали, я про вас не узнаю?

— Бесполезно меня оскорблять, этим ты не добьешься хорошего отношения лорда Аларика.

— Все знают, как ты его обхаживала!

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказала Уилла.

В лучах послеполуденного солнца глаза Пруденс сверкали, как осколки стекла.

— Ты тайком приводила его в свою спальню, — прошипела Пруденс. — Думала, я об этом не узнаю? Или что я не напишу об этом пьесу? Вот подожди, пока пьесу «Лорд Уайльд в деревне» не поставят на сцене. Все в Лондоне будут стремиться ее увидеть!

Ох, ради всего святого. Уилла постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более рассудительно.

— Если ты напишешь такую пьесу, то погубишь Аларика. Ты же его любишь.

— Я думала, что я его люблю, — ответила Пруденс. — Возможно, мне следует дать ему еще один шанс. — Она склонила голову набок. — Нет, думаю, не стоит. — Она высунула руку из разреза на боку ее серого платья. — А теперь я хочу, чтобы ты пошла по этой тропинке.

Пруденс держала маленький пистолет, словно специально созданный для ее ладони. Невероятно! Похоже, Пруденс все это время носила в кармане оружие и теперь целилась им прямо в голову Уиллы. Ошеломленная Уилла воззрилась на нее.

— Позволь заметить, Вильгельмина — самое уродливое имя из всех, какие мне доводилось слышать, — нарушила молчание Пруденс. — Мне неприятно тебя оскорблять, но у меня душа писателя и я очень благоговейно отношусь к словам.

— Я намерена вернуться в дом, — сказала Уилла и шагнула назад.

— Ты, возможно, думаешь, что я могу промахнуться? — Белые зубы Пруденс зловеще сверкнули. — Позволь мне избавить тебя от этого заблуждения. Я очень метко стреляю даже с большого расстояния, а с такого — и подавно. В Африке мы регулярно тренировались, потому что иногда единственное, что может остановить крокодила, — это пуля в глаз. Ты об этом знала?

Уилла покачала головой.

Пруденс махнула рукой с пистолетом.

— На случай, если тебе это интересно, в моем поясе есть дополнительный запас пороха и пуль. Продолжай идти впереди меня. Выходи в эту дверь и иди по тропинке.

— Но почему ты это делаешь?

Пруденс нахмурилась.

— И ты еще спрашиваешь? Ты украла душу Аларика. Мужчины слабы и склонны предаваться грехам плоти. Пока его любовница не исчезнет с глаз долой, он будет не в состоянии принять разумное решение.

Мозг Уиллы лихорадочно работал. Где же садовники герцога, конюх, да хотя бы кто-то из других гостей? Что-то в выражении лица Пруденс подсказывало Уилле, что та выстрелит без колебаний, и Уилла с огромным нежеланием медленно двинулась по дощатой тропе. Они шли молча, а Уилла тем временем ломала голову над тем, как ей спастись. Уилла старалась идти настолько медленно, насколько можно, чтобы не спровоцировать Пруденс.

— Ты знаешь, что пуритане считают пьесы делом рук дьявола? — внезапно спросила Пруденс. — Мой отец в этом уверен. — Ее голос вдруг приобрел завывающие нотки. — Такие зрелища — грязная зараза, они отвращают умы людей от благочестивых размышлений, порочат сосуды святости и ведут к вечному проклятию.

— Он говорит как грубиян, — ответила Уилла.

Деревянные планки под ее ногами были расположены на относительно твердых возвышенностях. А участки более темного зеленого цвета, если ей не изменяла память, указывали на болотные ямы с водой.

— Хорошее описание для моего отца, — согласилась Пруденс. — Он терпеть не может «отвратительные обрывки непристойных фраз».

— Какое поэтичное описание. — Уилла старалась сохранять спокойствие, одновременно прикидывая, сможет ли она сделать выпад назад и сбить Пруденс с доски в надежде, что она упадет в болотную яму? Но способна ли она позволить другому человеку утонуть?

Нет.

Она, конечно, побежала бы за помощью, но что, если она не успеет привести мужчин на выручку Пруденс? Гораций же утонул. А что, если попытаться выбить пистолет из ее рук так, чтобы он упал в болото?

— Можно мне поставить корзинку с Душкой на землю? — Уилла пошла медленнее и остановилась. Если они отойдут немного дальше, то она потеряет замок из поля зрения.

— Мой отец презирает грязные, непристойные и богопротивные речи, — шипела Пруденс. — Но слова правды, слова, которые говорила ему я, шли из моего сердца, но он все равно заклеймил их как богопротивные.

Похоже, миссионер не поверил выдумке дочери о том, что Аларик ее обожает.

— Не останавливайся! — рявкнула Пруденс.

Уилла снова пошла, но еще медленнее.