Лиана смотрела на него и впервые ясно поняла, что он действительно считает это утешением. Не притворяется. Не пытается издеваться. В его лице была почти болезненная искренность человека, который уверен, что нашёл способ спасти самое важное и никак не может понять, почему спасаемая сторона сопротивляется.
— Ты правда не видишь, что говоришь, — сказала Лиана.
Кассиан нахмурился.
— Я вижу, что пытаюсь не дать тебе исчезнуть бесследно.
— Убивая меня.
— Сохраняя.
— Кассиан, — Лиана подошла совсем близко. — Если я убью тебя, вырежу лицо и надену его на другого мужчину, а потом научу его помнить наш брак, ты тоже назовёшь это сохранением?
Он отшатнулся, будто она сказала что-то мерзкое.
— Это совершенно другое.
— Почему?
— Потому что личность не сводится к телу.
— Вот именно.
Кассиан замолчал.
Лиана увидела, что он понял фразу. Не согласился, но понял.
— Ты не знаешь, что такое моя личность, — продолжила она. — Девятнадцать лет рядом со мной и всё равно не знаешь.
— Я знаю тебя лучше любого человека.
— Нет.
— Лиана…
— Как звали девочку, которую я ненавидела в детстве?
Он нахмурился.
— Что?
— Имя.
Кассиан молчал.
— Какая у меня была любимая игрушка?
— Ты никогда не…
— Чего я боялась до того, как встретила тебя?
Он раздражённо ответил:
— При чём здесь это?
Лиана улыбнулась.
— Вот именно.
Кассиан открыл рот, но она не дала сказать.
— Ты знаешь меня там, где есть ты. Знаешь, как я смотрела на тебя. Что говорила тебе. Что чувствовала рядом. Какие платья носила на наши вечера. Какие письма писала. Что помнила о твоих ошибках. И решил, что это вся я.
Он стиснул зубы.
— Не упрощай.
— Я не упрощаю. Я впервые вижу всё целиком.
Лиана коснулась себя ладонью по груди.
— Моя мать существовала до тебя. Моё детство существовало до тебя. У меня были мысли, которые я тебе не рассказывала. Я любила сына тогда, когда тебя вообще не было рядом. Я боялась вещей, которые ты никогда не замечал. Я хотела иногда уйти не потому, что ненавидела тебя, а потому что хотела узнать, кто я без тебя.
Кассиан смотрел тяжело.
— И всё это останется пустым набором воспоминаний без имени.
— Тогда почему ты пришёл убеждать меня согласиться?
Он замер.
Лиана увидела.
Точно.
— Потому что тебе нужно, чтобы я сама перестала держаться, — сказала она.
— Нет.
— Да.
— Это упростит переход.
— Вот.
Кассиан отвернулся.
Слишком поздно.
— Признание связи уменьшает сопротивление, — произнёс он после паузы. — Только поэтому.
Лиана усмехнулась.
— Назови это как хочешь. Тебе нужно, чтобы я сказала: «Это больше не я».
— Я хочу, чтобы последние минуты не превратились в мучение.
— Тогда открой дверь.
Он ничего не ответил.
— Вот и не рассказывай о милосердии.
Кассиан подошёл к кровати и некоторое время смотрел на смятое покрывало. Потом сел. Впервые за весь разговор он выглядел не могущественным придворным магом, не человеком, управляющим происходящим, а просто уставшим мужчиной. Лиана ненавидела эту человеческую сторону в нём больше всего. Было бы проще, если бы Кассиан превратился в безумца. Если бы однажды проснулся чудовищем и перестал помнить, как держал сына после рождения. Но он помнил. Любил Адриана. Иногда всё ещё заботился о жене по привычке. И всё равно собирался убить её.
— Он будет счастлив, — сказал Кассиан тихо. — Адриан. Я знаю, что сейчас ты мне не веришь, но потом ему станет легче. Прекратится эта путаница. Он перестанет бояться собственной памяти. Рядом будет мать, которая помнит его детство, любит его, знает все привычки.
Лиана почувствовала боль.
— Она его любит?
Кассиан посмотрел.
— Да.
— Или помнит, как любила я?
Он не ответил сразу.
— Для неё это настоящее чувство.
Лиана закрыла глаза.
— Значит, даже это.
Кассиан нахмурился.
— Что?
— Даже любовь к сыну ты ей отдал.
— Это не так просто.
— Конечно.
Лиана открыла глаза.
— Всё у тебя не так просто, пока не приходится назвать вещь своим именем.
Он встал.
— Пора.
Вот и всё.
Без торжественной речи.
Лиана посмотрела на дверь.
— Здесь?
— Нет.
Кассиан протянул руку.
Она рассмеялась.
— Ты серьёзно?
Он убрал руку.
Двое людей ждали за дверью. Не знакомые. Лиана видела их один или два раза возле кабинета мужа. Оба в серой одежде, без знаков. Один держал небольшой деревянный ящик.