Мира тогда усмехнулась про себя, мол у богатых свои причуды, зато у скульпторов есть работа. Круглая денежная сумма на карте лишних вопросов не задаёт.

Телефон, оставленный на рабочем столе, завибрировал и толкнул лежащую рядом стопку эскизов. Верхний, с наброском крыльев в профиль, соскользнул на пол.

– Алё. – Мира перед тем, как взять телефон вытерла руки о фартук, а затем наклонилась за упавшим эскизом.

– Ты там вообще жива? – Голос Сони ворвался в мастерскую заглушая бурчание радио. – Три дня полного игнора. Это как называется? Это не «я работаю», Мира. Это «меня надо спасать», называется.

– Я работаю над ангелом. – Мира подняла эскиз и разгладила смятый уголок. – У него очень важный и строгий дедлайн. Я же предупреждала.

– Ты вечно работаешь над ангелом. А если не над ангелом, то над голубем. А что? Крылья ведь тоже есть? Но это, Мира, не главное. У тебя мужчины не было полтора года, а ангелы – каждую неделю. Уже даже я начинаю ревновать тебя к глине, честное слово.

– Глина не звонит мне в два часа ночи с вопросом, почему я не сходила на вечеринку её клиента.

– Так вот же он, вопрос! – в голосе Сони прозвучала интонация победителя, видимо беседа развивалась по намеченному ей плану. – В пятницу презентация книги в галерее на набережной. Издательство одной моей клиентки. У неё ещё свадьба в сентябре. Представляешь платье уже готово, но это отдельная драма. Потом расскажу. Так вот там будет искусствовед. Не старый. Он пишет книгу про кладбищенскую архитектуру и мемориальную скульптуру. Ты – скульптор надгробий. Это же знак судьбы, Мирочка.

– Никаких знаков. У меня дедлайн на ангела.

– Памятник же не будут ставить в пятницу вечером? И вообще такие пятницы должны быть свободны у всех. Иначе это бесчеловечно. Логика, Мира, это моя стихия, а не твоя. Доверься мне. – Соня не давала даже слово вставить. – Я заеду в пятницу в семь. Надень что-нибудь приличное без пятен гипса. Лучше платье. Мужчины любят платье. Ты меня поняла?

Мира усмехнулась в трубку и спорить с подругой не стала. Спорить с Соней было так же продуктивно, как спорить с морским приливом или летним ливнем. Проще подождать, пока схлынет, а потом сделать всё по-своему. Или, в крайнем случае, поехать на вечеринку и получить законное право целый месяц напоминать подруге, что долг закрыт. И в спокойствии закончить работу над ангелом.

– Хорошо, – сказала она. – Но, если там будет скучно, я сразу уйду и преподнесу тебе оправдание в виде бутылки хорошего…

Мира не договорила, потому что ей показалось, что пустой ангельский овал стал не совсем пустым, будто бы он смотрит на неё так, как если бы у него уже были глаза. Мира моргнула, и наваждение исчезло.

– Заманчиво, но нет. Ты остаёшься минимум на час, это не обсуждается. И, Мира… – Голос Сони на секунду потерял обычную стремительную лёгкость. – Ты в порядке?

– Устала. – это было почти правдой. – Три дня почти без сна. Высплюсь и снова стану приветливой и очаровательной.

– Ты никогда не была очаровательной, – не пожалела Миру подруга, –Ты была едкой и талантливой, это другое. Тоже неплохо работает. Ладно, отдыхай. В пятницу в семь. Не вздумай прятаться. Ариведерчи, амига!

Положив телефон, Мира подошла ближе к ангелу.

Свет в мастерской был обычный, ровный, без теней, которые рождает солнце. Овал лица ангела был просто гладкой глиной, влажной и податливой, готовой принять любую форму, которую придадут руки мастера. Никаких глаз.

Мира потёрла глаза кулаком, оставив на скуле полосу светлой пыли.

«Устала, – проговорила она про себя, – Три дня без нормального сна, кофе вместо еды. Вот и мерещится всякое. «Синдром одинокого фрилансера», так называла его Соня. Просто мозгу не хватает людей, и он дорисовывает лица на случайных предметах.

Мира отошла к раковине и долго, тщательно мыла руки, словно вместе с гипсовой пылью можно было смыть и это липкое ощущение.

За окном темнело по-зимнему рано. Часы показывали ровно шесть, день легко сдался без боя сумраку. На сегодня хватит работы. Мира накрыла каркас влажной тканью, чтобы глина не подсохла, затем разложила инструменты по местам. «Во всём нужен порядок, – говорили опытные мастера в училище, – и на рабочем месте, и в голове». Собравшись Мира, выключила верхний свет, оставив настольную лампу у входа, и потянулась за пальто.

Телефон снова завибрировал. Неужели Соня недоговорила? Но на этот раз высветился незнакомый номер.

Мира заколебалась. Обычно она не отвечала на незнакомые номера в не рабочее время. Но в этот раз что-то заставило взять трубку. Может, любопытство? Может, то же чувство, что во время разговора с Соней заставило её посмотреть на ангела.

– Виноградова слушает.

Тишина. Кто-то на другом конце трубки молчал, слушая её голос.

– Алло? – кожа на плечах покрылась мурашками.