Переместиться на такое расстояние за время, что она отводила взгляд, он не мог, при всём желании. Пятьдесят метров незаметно не пробежишь, а бегущего человека в длинном, считай историческом пальто, она бы заметила хотя бы краем глаза.

Дыхание участилось. Мира заставила себя сохранить внешнее спокойствие, годы работы с людьми в горе научили этому искусству лучше, чем что-либо, и быстрым шагом пошла к дому. Не срываясь на бег. Хотя внутри всё протестовало и заставляло двигаться быстрее с каждым новым шагом.

К вечеру она почти убедила себя, что утренняя встреча, это всего лишь игра воображения, усиленная недосыпом, и решила отправиться в мастерскую, закончить крылья, прежде чем браться за самое сложное – лицо.

Мира шла привычным маршрутом, погружённая в мысли о композиции. Заказчица настаивала на выражении ожидания. Но что такое «ожидание» применительно к каменному лицу? Мира до сих пор до конца не понимала, и это профессиональное затруднение на время вытеснило утреннюю тревогу.

У аптеки под фонарём, совсем как в стихах у Блока, она увидела силуэт снова.

Он стоял у витрины закрытого на ремонт магазина, отнюдь не случайный прохожий и не обман зрения. То же пальто. Та же идеально прямая спина, длинные руки вдоль тела и нечеловеческая неподвижность.

Пальцы мёрзли от необъяснимого внутреннего холода так, что даже перчатки не спасали. Вокруг спешили обычные люди. Женщина-ровесница Миры с детской коляской, парень, кричавший на кого-то по телефону, у той самой витрины, едва не врезавшись в силуэт, прошаркал старик с тростью. На фоне подвижного живого города статичная фигура в чёрном выделялась так отчётливо, что становилось странно. Почему же остальные проходят мимо, будто её не существует?

– Кто вы? – произнесла Мира вслух, достаточно громко, чтобы расслышать собственный голос в уличном шуме, хотя их с таинственной фигурой разделяло, по меньшей мере, метров двадцать. – Что вам от меня нужно?

Он не ответил и не пошевелился. Ей показалось, что его голова немного повернулась в её сторону, будто он её всё-таки услышал.

Мира сделала несколько решительных шагов в сторону аптеки и витрины прямо под фонарь. Страх уступал место злости. Злости на неизвестность, на молчаливые звонки, на невозможность получить простые ответы на мучавшие её вопросы.

Мира не прошла и половины расстояния, когда поток людей из подъехавшего, так не вовремя, автобуса на мгновение перекрыл обзор. Когда толпа рассеялась, у витрины уже никого не было.

– Да что за чёрт? – выругалась Мира стоя посреди тротуара, не обращая внимания на недовольный взгляд женщины, которой пришлось её обходить.

Мира подошла к витрине, где секунду назад ещё стоял силуэт. Ни следов, ни запаха, ни единого физического подтверждения, что здесь вообще кто-то был. И в этот момент в кармане настойчиво завибрировал телефон.

«Да что за чёрт?!»

Мира вздрогнула, вытащила его, ожидая увидеть знакомый незнакомый номер, но на экране высветилось имя подруги.

– Ты не поверишь, что сейчас произошло, – произнесла Мира вместо приветствия, всё ещё озираясь по сторонам.

– Что случилось? – Тревога включилась у Сони мгновенно.

– Я снова видела его. Два раза за день. Утром в сквере, теперь у аптеки. Он просто стоит и смотрит, а когда я пытаюсь подойти, то исчезает. Буквально исчезает, Соня. Я не знаю, как ещё это описать.

– Мира, я знаю, ты не любишь драматизировать, но два появления за день, это не совпадение и не игра воображения. Иди в полицию. Сегодня.

– И что я скажу? Мужчина в старом пальто на меня смотрит и исчезает физически невозможным образом? Меня отправят к психиатру, а не заведут дело.

– Тогда хотя бы сфотографируй его в следующий раз. Хоть какое-то доказательство.

Мысль подруги была разумной, хоть и запоздалой. Почему она сама не подумала об этом раньше, вместо того чтобы пытаться подойти и заговорить? Мира пообещала себе, что в следующий раз сначала камера, а потом вопросы.

До мастерской она дошла без происшествий. Отперла дверь, включила свет и первым делом обошла всё помещение, проверяя каждый угол и закуток за стеллажами. Дурная, а может статься и очень полезная привычка последних дней.

Убедившись, что мастерская пуста, она занялась работой. Тонкая, почти ювелирная резьба по влажной глине. Перья крыльев требовали от мастера концентрации и твёрдости, так работа постепенно вернула ей ощущение контроля над своей жизнью и ангелом в её руках.

Часа через два крылья были почти закончены, Мира решила выйти на улицу подышать. За долгие часы мастерская наполнилась запахом мокрой глины и растворителя, и у неё начинала кружиться голова.