Работа на хлебозаводе была тяжелая, заключалась она в комплектовании заказов по магазинам. Мы приходили на работу, бригадир распределяла между нами заявки.  И начиналось. Мы получали готовую продукцию из цеха, вывозили огромные тяжелые стеллажи с хлебом в зону сортировки и собирали хлеб и булочки в пластиковые ящики. Ставили их один на другой стопкой по заказам. Часам к трем- четырем ночи основная масса заказов уже была собрана и начиналась отгрузка по машинам, мы тащили наши стопки металлическими крюками на улицу, где водители под присмотром охранников загружали их в машину. С этим- часам к шести тоже справлялись и появлялась возможность попить чаю и перекусить. Булочки как правило брали из брака, но далеко не всегда брак был.  Потом часов с девяти начинались довозы, то есть маленькие заказы, по в основном сдоба, ну и вечерний завоз хлеба.  Обедали мы в заводской столовой. А часов с четырех начинали готовиться к сдаче смены. Списывали брак и увозили его на сушку сухарей, подсчитывали остатки и передавали их пришедшим на смену кладовщикам.   Паша кстати тоже устроился работать сюда же, только грузчиком. Как-то раз за смену он в одиночку загрузил пять тонн кваса. Таскать мешки по пятьдесят килограмм весу не так-то уж и легко, даже если ты и молод, и здоров.

График был сутки через трое. Рабочий день начинался в шесть вечера и через сутки мы ехали домой. Меня вполне устраивал такой график, ночь поспишь и три дня полный твоих. Можно было и подрабатывать, и решать накопившиеся проблемы. Я стала добиваться выделения земельного участка под строительство жилого дома. Ипотеку нам никто не даст, нет постоянной прописки и официального трудоустройства, а с жильем надо что-то было решать, мы ежегодно выбрасывали большие суммы за то, что никогда не будет нашим.

Хоть тяжело было работать, но мне нравился график, у меня в кое-то веки появилось свободное время и возможность выспаться.

Но вскоре я начала подыскивать новую работу. А причина? В нашей бригаде почти каждую смену были недостачи, а удерживали эту недостачу со всех. И когда с меня из зарплаты в две с половиной тысячи удержали почти треть, мне это надоело. Я столько булочек за смену не съедаю.

Тут как раз и подвернулась вакансия завхоза на ЗЖБИ «Агрострой», и я поехала на собеседование. По всей видимости я была довольно убедительна и меня приняли.

Что ж, я снова начальник. Громко моя должность называлась заместитель директора по административно-хозяйственной части. И я отвечала за санитарное состояние сантехнических помещений и кабинетах начальства в цехах, за озеленение внутризаводской территории, за уборку офисного здания и прилегающих территорий. За общежитие и гостиницу. За противопожарное состояние офисного здания, естественно и материальный подотчет, как же без него.  На мне так же лежали обязанности паспортиста. Я регистрировала по месту жительства в общежитии, гостинице и бараках рабочих. У меня опять появился свой кабинет с сейфом и слабеньким компьютером.

На заводе не были против семейственности и вскоре там уже работали и мои сын с мужем. Паша устроился в арматурный цех сварщиком.  А Сергей пошел в охрану.

Я потихоньку вникала в дела, знакомилась с людьми, наводила порядки в подотчете.

В две тысячи первом в марте у Юльки родилась дочка Алиса. Они к тому времени похоронили отца Егора, он умер от рака лёгкого. Продали дом в Кустанае и переехали на ПМЖ в Коркино, где купили дом. Я порой часто жалела, что поступила необдуманно и вложила деньги в товар. Мы бы больше выиграли если бы оставили их в долларах и продолжали искать жильё. Но как говорится, знал бы где упасть, соломки бы подложил…

Как-то вечером позвонила мне Маша и попросила приехать. Голос у неё был уставший заплаканный. Мы с Сергеем поехали.  Маше требовалась дружеская поддержка. Её муж месяцев десять не получал зарплату. А тут наконец-то получил, но в семью не отдал. Он просто заявил жене, что он никогда её не любил. Что все эти годы любил её одноклассницу Наташку. На ней женился, потому что Наташка успела выскочить замуж. А тут такая удача, он денежки получил, а Наташка свободна. Развелась с мужем. И он, собрав вещички ушел к своей неземной любви. Маша плакала. Её во всей этой истории больше всего убивали его слова, что он её никогда не любил. – Не любил, но детей делал. - говорила она. У них детей тоже было трое, старшая дочка и два сына. Младшему одиннадцать- двенадцать на тот период было.

Я сидела, утешала её и думала, как бы я отреагировала если бы муж заявил мне такое. Мы втроем знали друг друга давно, и Сергей отнесся с сочувствием к Машиным переживаниям. Но как не сочувствуй, горе руками не разведешь, нам нужно было ехать домой, а ей оставаться и вариться в своем отчаяние.

Потратив на Наташку все деньги, муженёк вернулся. Маша завела себе любовника, а с мужем жили теперь в разных комнатах. Выгнать его она не могла, так как дом оформлен был на него, это он скорее всего мог бы выгнать её с детьми. Не знаю, что там между ними было, какие разговоры. Но после первого любовника у подруги появился второй, и они с её мужем даже вели беседы за жизнь и по поводу Маши. Драк не было и то слава богу. Второй любовник задержался у подруги надолго, встречалась она с ним лет шесть как минимум.Я не осуждала её за любовника, после того как по её чувствами потоптались грязными сапогами, она имела право так поступать.

Шелестели на календаре страницы, мелькали, сменяя одну за другой даты.

Калейдоскоп чужих квартир и адресов наслаивался друг на друга, и у нас в разговоре была теперь привязанность к месту. Это произошло, когда мы жили на Бородинской, или на 40 лет Победы, или же на Куйбышева.