Данила настороженно посматривает в зеркало заднего вида, сводит брови к переносице, с прищуром изучает Макса. Напрягшись, я оборачиваюсь.

- Нормально, - хорохорится сын, а у самого лицо бледное. - Но если маме надо…

- Да, давай остановимся на заправке. Меня немного укачало, - спохватываюсь, доставая влажные салфетки из сумки. - Макс, сходишь со мной?

- М-гу, - мычит, поджимая губы. Заметно, как он борется с тошнотой, но упрямо молчит.

Мой сын никогда не признается, что ему плохо, до последнего будет сидеть смирно с невозмутимым лицом, потому что жаловаться и плакать, по его мнению, не по-мужски. Зная его, мне приходится хитрить.

Кажется, Богатырев тоже разгадал поведение Макса, потому что без слов включает кондиционер, берет из бардачка бутылку минералки и, придерживая руль одной рукой, вторую протягивает назад.

- Сделай глоток, - командует.

Сын беспрекословно исполняет приказ, как солдат.

- Спа-сибо, - выдавливает из себя.

Данила оперативно находит место для парковки и, едва притормозив, тут же выходит из машины, распахивает пассажирскую дверь. Я не успеваю опомниться, как Макс оказывается на улице, складывается пополам над пакетом, возникшим из ниоткуда, а потом дышит глубоко, пока Данила сбрызгивает ему лицо водой и дает попить.

- Не дрейфь, боец, у нас на флоте половина команды от морской болезни страдала, - бодро приговаривает он, опускаясь на одно колено к моему мальчику, и без тени брезгливости вытирает ему обескровленные губы салфеткой.

- А вы? - Макс с восхищением рассматривает своего спасителя.

- Я - нет, - усмехается тот и, покосившись на меня, виновато добавляет: - Но у меня столько других недостатков, что лучше бы тошнило.

- Когда вырасту, тоже хочу стать военным, - неожиданно заявляет сынок, заставляя меня поперхнуться воздухом.

- Боюсь, твоя мама будет против.

Пересекаемся взглядами. Богатырев прав: военные для меня табу. Наелась досыта этой сомнительной романтики. Одного полюбила, за второго вышла замуж, а в итоге оба проехались катком по моей жизни.

- Я мужчина и буду решать сам, - звучит хлестко и безапелляционно. - Тем более, я должен маму защищать.

Глаза щиплет от подступающих слез, я сглатываю соленую горечь, потому что догадываюсь, откуда у сына боевой настрой. Он четко запомнил агрессию Луки в карете - и теперь боится, что это повторится.

- Идем умоемся, Макс.

Собираюсь отвести сына к стеклянному зданию на заправке, но Данила преграждает нам путь. Огромный, как скала, и такой же несокрушимый.

- Я могу спокойно подождать вас здесь? - Он невесомо дотрагивается до моего запястья, проходится пальцами по взбесившемуся пульсу. - Вы же не сбежите?

- Хм, нет. Смысл? - отдергиваю руку, потому что его прикосновения обжигают до боли, и тихо бросаю: - Исчезать - это твоя прерогатива, Дань.

- Я не хотел, Ника…

- Это уже неважно. Целая жизнь прошла. Удивительно, что мы вообще узнали друг друга.

Я пожимаю плечами, делая вид, что мне безразлично то, что произошло между нами. Данила послушно отступает, пропускает нас и возвращается в машину, нервно хлопнув дверью.

- Мам, теперь придется прятаться от папы, чтобы он меня не забрал? - задумчиво спрашивает Макс по дороге к магазину.

Шокировано опускаю взгляд, нахмурившись. Уверена, он думал об этом с того самого момента, когда Данила вывел нас из кареты. Искал выход, как настоящий мужчина. Мой рано повзрослевший мальчик все понимает и беспокоится о нашем будущем, а я не устаю им гордиться.

- Ты не должен об этом беспокоиться, родной, - ласково провожу ладонью по его макушке. - Все будет хорошо. Я никому тебя не отдам.

- Мне кажется, дядя Данила может нам помочь, - продолжает размышлять вслух. Серьёзный как никогда. - Ты помнишь, какая охрана у Незабудок? Тетя Настя говорила, это все он организовал, чтобы защитить их от плохих людей. Муха не пролетит!

- Намекаешь, что нам следует согласиться на его приглашение? - уточняю, испытующе заглядывая в серые глаза сына. - Ты же его совсем не знаешь. Не испугаешься с чужим дядей жить?

- Мамуль, ну ты странная, - заливисто смеётся он, всплеснув руками. - Он же военный, как дядя Миша, а офицер ребёнка и женщину не обидит, - цитирует мужа моей сестры.

- Весомый аргумент.

Непривычно признавать, но мой девятилетний сын прав: Богатырев сможет обеспечить нам безопасность. Он человек слова. Не причинит вреда, не тронет, ничего не потребует взамен.

Разве я имею право ставить свои обиды выше благополучия ребёнка? Тот факт, что Даня не выбрал меня в прошлом, не значит, что он плохой человек. Просто не мой - так бывает. Он профессионал в своей сфере, а нам с Максом объективно нужна защита.

И я сдаюсь. Чтобы не проиграть настоящему врагу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍