Богатырев вдруг хватает меня за локоть, притягивает к себе, не оставляя ни сантиметра свободного пространства между нашими телами. Не позволяет мне уйти и, наконец, избавиться от его удушающей близости.

- М-матвей, - заикаюсь от неожиданности, когда он нависает надо мной. - Это же тот мальчик, которого ты забирал из школы?

- Ну да, - кружит непонимающим взглядом по моему лицу. Наклоняется. - С чего ты взяла, что он мой сын?

- А кто?

- Ты серьёзно, Ника? - переспрашивает недоверчиво и слегка оскорбленно. - У меня нет ни жены, ни детей. И никогда не было.

В глазах переливается ртуть. Он смотрит на меня так пристально, будто это я во всем виновата.

- Он ведь тоже Богатырев.

- Конечно. Матвей - мой племянник. Я присматриваю за семьей брата, пока он сам… кхм… далеко и надолго, - выплевывает сердито, а потом вдруг подается ближе к моим губам и, обдавая их своим дыханием, произносит хриплым шепотом: - Я не шутил, когда говорил, что хочу сына только от тебя.

Я делаю шаг назад. Обнимаю себя руками, непроизвольно защищаясь. Все это похоже на жестокую игру без правил, в которой я принимаю поражение.

- У меня есть Макс.

- Мам, когда мы пойдем ужин готовить? - выглядывает из-за спинки дивана мой мальчик, услышав свое имя. Таким образом он тактично намекает на то, что голоден. - Я тебе помогу.

Я киваю ему, не сводя глаз с Данилы. Он тяжело вздыхает, пальцами сжимает переносицу, собирается рассказать мне что-то, но нас снова прерывает настойчивый звонок.

- Опять Алиса? Она очень ждет тебя, - цежу со скрипом.

- Тц, черт! Прости, - злится Богатырев, но его рука непроизвольно тянется к карману, словно он прочно связан с этой женщиной.

Я не должна ревновать. Это табу.

Нельзя ревновать мужчину, который мне никогда не принадлежал. Тем более, к жене его брата. Которая звонит так требовательно, будто он ей лично что-то должен.

Насколько они сблизились, пока нет его брата? Достаточно, чтобы…

- Данечка, ты скоро? - вырывается из динамика, когда он вместо того, чтобы в очередной раз сбросить, случайно проводит пальцем по кнопке соединения.

Данечка, значит…

Мне дико хочется выхватить телефон и с размаха запустить в стену, хищно наблюдая, как трескается дисплей прямо на буквах ее имени, а потом найти эту женщину и вырвать все волосы. Но вместо этого я лишь беспомощно сжимаю кулаки, врезаясь ногтями в ладони, и глубоко дышу, чтобы привести себя в чувство.

Как низко и пошло, Николь! Как непрофессионально…

- Прости, Колючка, давай вечером все обсудим? - нервничает Данила. - Я закрою этот вопрос - и сразу же к вам. Договорились?

Он наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку на прощание. Я отшатываюсь от него, выпуская шипы. Поворачиваюсь к сыну, как своему главному источнику любви и энергии. Потому что я окончательно запуталась и эмоционально истощена.

- Поезжай, - выдыхаю, не оглядываясь. - Ты и так много для нас сделал. Спасибо за все.

За спиной хлопает дверь, я на миг зажмуриваюсь. В воцарившейся тишине отчетливо слышно, как грохочет сердце в моей груди. И как оно разбивается вдребезги.

Даня так спешит к Алисе и ее ребёнку, будто они центр его Вселенной.

Да, я ревную! До одури. Хоть и не имею на это никакого права.

- Мам, тебе плохо? - беспокоится Макс.

Невыносимо, сынок…

- Все в порядке, - выдавливаю из себя улыбку. - Идем на кухню.

Перекусив купленными на заправке бургерами и фри, мы проводим ревизию холодильника и шкафчиков. Практически все запасы отправляются в мусорное ведро: где-то срок истек, где-то условия хранения не соблюдены, где-то плесень проступила.

- Ты как вообще дожил до своего возраста, Дань? - ворчу в пустоту, качая головой, и отправляю в утиль очередную пачку просроченных спагетти.

- Он робокоп, наверное, - заливисто смеётся Макс, держа пакет для мусора. - Машинное масло пьет или бензин на заправке из пистолета.

- Выдумщик, - улыбнувшись, треплю его по макушке.

Не обнаружив ничего съедобного, я заказываю доставку продуктов. Их принимает охранник, перебирает так долго и внимательно, будто нам могли бомбу в пакет заложить, и только потом отдает мне. Вежливо отчитывает, подчеркивая, что впредь я должна все это делать через него. Словно я не в гостях, а под стражей.

Проигнорировав наставления своего тюремного надзирателя, я молча захлопываю дверь перед его носом - и несу продукты на кухню.

Вместе с Максом мы готовим ужин. На четверых. Одну порцию я выношу Антону Викторовичу в качестве извинения, две - мы с сыном жадно съедаем в тишине, так и не дождавшись хозяина дома, а тарелка Дани остается на столе.

- Мама, где мне можно лечь спать? - зевает Макс, когда часы показывают половину десятого.

- Данила сказал, что ты можешь выбрать любую спальню на первом этаже, - обвожу рукой дом и пожимаю плечами.

- М, круто, - вспыхивает он. - Как в пятизвездочном отеле.