- Ребята, доставьте гостя домой. За вещами, - усмехаюсь, заметив, как он побледнел при виде своих конвоиров. - Следом в аэропорт и ближайшим рейсом в Сербию. Турист заблудился немного, надо помочь.

- Поняли, Данила Юрьевич, - грозно гаркают они в унисон.

Я неосознанно морщусь от их громогласных басов. Лука забивается вглубь салона, порывается улизнуть через вторую дверцу, но парни профессионально перехватывают его, грубо выволакивают из кареты и скручивают в два счета.

Одобрительно киваю, машинально задвинув за спину Нику с сыном. Прикрываю их собой, как своих. Защищаю на инстинктах. От неприглядной картинки, к которой привык я, но не они. От жестокости моих людей. От темной стороны недружелюбного мира.

- Исполняйте, - даю отмашку. - Девушку и ребёнка сопровожу сам. Спасибо за работу. Жду отчет, как обычно.

- Данила, - вкрадчиво зовет меня Николь, невесомо проходясь пальцами между лопатками.

Каждое легкое касание, как удар дефибриллятора, заводит сердце, которое я привычно поставил на паузу, чтобы не отвлекаться на чувства во время задания. Гул в груди нарастает в унисон с грохотом ботинок моих амбалов по мостовой. Как символично, что Мокрушин прислал самых отбитых, чтобы у Ники не оставалось заблуждений на мой счет.

Осмелев, она укладывает ладонь мне на плечо. Неуверенно, слабо сжимает, слегка встряхивает. Я поворачиваюсь в профиль, не смотря на нее. Боюсь утонуть в море осуждения. Я давно не тот бравый офицер, которым она меня запомнила.

Жизнь перемолола в мясорубке все хорошее, что во мне было. Только любовь не тронула, однако кому она сейчас нужна. Спустя вечность.

- В машину, - хлестко приказываю, упорно избегая зрительного контакта.

Убедившись, что Луку затолкали в салон, я беру притихшего Макса на руки и шагаю с ним к своему джипу. Без лишних слов устраиваю пацана на заднем сиденье, пристегиваю ремнем безопасности и даже выдавливаю из себя некое подобие улыбки, чтобы убрать ненужный страх.

Ребёнка я не обижу. Тем более, её ребёнка.

Слышу цокот каблуков за спиной. Знаю, что Ника идет следом - сына она без присмотра не оставит. Надеюсь, что и сядет рядом с ним, но она вдруг догоняет меня, хватает за локоть и заставляет развернуться.

- Стой, Богатырев, кому говорю! - строго окликает меня, как школьного хулигана, отчего уголок моих губ дергается вверх. Она всегда была с характером, время ее не сломало. - Пообещай, что они не будут избивать Луку по твоему приказу. Скажи, что просто отвезут его в аэропорт.

Ее стиснутые кулаки воинственно упираются в мою грудь, посылают мелкие разряды тока под ребра. Она с прищуром заглядывает мне в глаза, пытаясь прочитать ответ в глубине. Препарирует меня, как будто в самую душу забирается.

Покосившись на отъезжающий джип «с грузом», я принимаю холодный, равнодушный облик.

Жаль, придется лгать Нике в лицо.

- За кого ты меня принимаешь, Колючка? - усмехаюсь непринужденно. - У нас, между прочим, официальная служба охраны с хорошей репутацией. Переживаешь за своего Покойника?

- У тебя и так хватает проблем из-за него, - хмурится, отстраняясь от меня. До конца мне не верит, продолжая следить за жестами и мимикой, и правильно делает. - Лука ещё не простил тебе драку в школе, а он очень мстительный. Я не для того утром рисковала должностью, удаляя записи со школьных камер, чтобы ты снова подставился!

Со скрипом я обрабатываю полученную информацию, как старый компьютер. Удивленно выгибаю бровь, не контролируя, как улыбка расползается по моему окаменелому лицу.

- Вот как, - протягиваю довольно, не скрывая удовлетворения. - Ты правда это сделала? И зачем?

- Теперь Лука не сможет достать прямые доказательства против тебя. Свидетелей тоже вряд ли найдет, - серьёзно объясняет она, мило насупив брови. - Я просила его не обращаться в полицию, выиграла время. Но если он всё-таки заявит постфактум, ты, главное, все отрицай. Я поддержу.

Последнее слово как удар под дых. Давно забытое чувство, когда ты кому-то нужен и о тебе по-настоящему заботятся, запускает застывший механизм внутри. Я вспоминаю, как это - быть любимым, ценным, важным. За короткий период, что мы были с Никой вместе, я получил от неё столько заботы и внимания, которое проявлялось в мелочах, сколько за всю жизнь не видел от самых близких.

Обычно это моя прерогатива - беречь, поддерживать, спасать.

- Давай договоримся, что ты больше не будешь играть в шпионов, - качаю головой, смахивая прядь волос с ее румяной щеки. - Я сам в состоянии все подчистить, если потребуется. Работа такая. А ты сыном занимайся и о себе думай.

Я открываю перед оскорбленной Никой переднюю пассажирскую дверь, любезно подаю ей ладонь, приглашая сесть в салон. Ловлю на себе недовольный взгляд колдовских зеленых глаз, парирую легкой, невозмутимой улыбкой, которая ещё сильнее ее злит.

- Пожалуйста, Данила, - с намеком и укором фыркает она, занимая свое кресло.

Я благодарен. Но не за видео, а просто за то, что мы снова встретились.