Он наклонился чуть ближе. От него пахло дождем, кожей, озоном и чем-то неуловимо пряным. Анна почувствовала головокружение. Она видела, как дрожат его длинные ресницы, как сжимаются губы. Она ждала. Ждала, что вот-вот произойдет то, чего она боялась и желала всем существом.

Но в этот момент с верхнего этажа донесся оглушительный грохот – будто шкаф, полный книг, с грохотом рухнул на пол. Звон разбитого стекла пронесся по дому.

Герцог резко отпрянул, словно ошпаренный. Маска холодной собранности мгновенно вернулась на его лицо. Он встал.

– Это он, – сказал он коротко. – Он чувствует слабину. Мою слабину. Мне пора.

Анна, все еще дрожа от незавершенного касания, смогла лишь кивнуть.

Он вышел, не оглядываясь. А она осталась сидеть за столом, сжимая в руках остывшую чашку и чувствуя, как бешено стучит ее сердце. На щеке все еще горело место, которого касались его пальцы.

Она была сбита с толку, напугана и бесконечно счастлива. Он будет возвращаться. Чаще. Он почти признался ей в... в чем? В том, что она его отвлекает? Сводит с ума?

И в то же время древняя сила, дремлющая под домом, набирала мощь. И она, Анна, была тем катализатором, что ускорял этот процесс.

Она была его проблемой. Его слабиной. И его... чем-то еще.

Война с бароном была отодвинута на второй план. Начиналась другая война – гораздо более опасная и непредсказуемая. И на кону в ней стояло не только поместье, но и ее сердце.

Три недели, прошедшие после «Бала Теней», были для Вороновой усадьбы временем странного, почти нереального затишья. Ощущение было похоже на звенящую тишину после грозы, когда воздух чист, небо ясно, но все вокруг еще в ожидании нового раската. Однако грома не последовало. Ни барон Кригер, ни его приспешники не появлялись у ворот. Мартин привозил в усадьбу смутные слухи: барон заперся в своем городском особняке, принимая каких-то важных гостей из столицы – банкиров и судейских чиновников. Судя по всему, он бросил все силы на то, чтобы замять скандал и оспорить доказательства, переданные Анной в суд через герцога. Эта юридическая битва происходила где-то далеко, в душных канцеляриях, и пока не касалась самой усадьбы.

Это затишье Анна использовала по максимуму. Выручка от бала, оказавшаяся весьма внушительной, позволила начать настоящие, а не поддерживающие ремонтные работы. Нанятые через Мартина несколько крепких мужиков из соседней деревни, сначала робевших «проклятого места» и гнева барона, но подкупленных щедрой оплатой и добрым словом Берты, занялись самым необходимым – починкой протекающей крыши над жилой частью дома. Стук топоров и молотков, смешанный с деловой руганью, стал новым звуковым фоном жизни поместья. Впервые за многие годы усадьба потихоньку залечивала свои раны.

Анна, с ее архитектурным образованием, с головой погрузилась в планировку. Она составляла чертежи, набрасывала эскизы будущих интерьеров, стараясь сочетать историческую аутентичность с практичностью. И если бы не Лилия, намекнувшая ей, что пора бы обновить их гардероб, напрочь забыла бы об этом. Она так привыкла обходиться самым малым, что даже не подумала о такой возможности. Но подруга (называть ее служанкой даже про себя Анна больше не хотела) настояла не только на обновлении хозяйского гардероба, но и уговорила Доннера отвезти ее в ближайший городок за косметикой и прочими женскими штучками, вроде заколок, лент и гребней.

Увидев все это богатство, Анна чуть не расплакалась, дав приехавшей модистке еще два заказа – на платья для Лилии. Та сперва упиралась, и ни в какую не соглашалась на такую же богатую отделку, как у «барышни», но в конце концов, пунцовея и робея, согласилась на скромные, но вполне солидные варианты, подходящие для горожанки среднего сословия.

Конечно, пару новых нарядов пошили и для Мишеля. И теперь ему не приходилось ходить в латанном-перелатанном камзольчике. Доннер же скептически поднял бровь на вопрос Анны, нужно ли ему что-то, и хмыкнул:

– Уж у меня-то давно всё схвачено.

Так оно и было. То ли воришка привык щеголевато одеваться еще в городе, то ли накупил нарядов на ворованное у Кригера, но в хорошей одежде он недостатка не испытывал. И даже не гнушался испортить рубаху-другую, активно участвуя в починке дома. Кстати, как выяснилось, замки Доннер чинил так же отлично, как и вскрывал. Глядя на него, Анна вспоминала компании, которые в ее мире нанимали хакеров, чтобы те создавали цифровую защиту для их данных и продуктов. Она понимала, что воришка с ними только ради Лилии, расцветавшей рядом с ним. И даже немного завидовала их нечаянным, но ярким чувствам. Свои она прятала как могла глубоко – не время и не место. Да и… что, если она ошиблась, и Реми она интересна исключительно как… магический казус? Но золотистые глаза герцога Каэлана то и дело всплывали в её памяти, заставляя глупо улыбаться, или во снах… таких снах, после которых она просыпалась, дрожа от нежной истомы.