Накануне вечером Анна нарезала, подписала и оформила около сотни визитных карточек – важно было закрепить первый успех и поощрить первых смельчаков. Естественно, их она подписала тем витиеватым росчерком, который оставляла Анастасия – ничего общего с ее собственной узкой, острой и вытянутой подписью.

Именно эту карточку она и протянула приставу. Кригер, припертый к стене, нехотя передал ему и договор. Но он уже понимал, что Анна предложила это не с проста. Только не мог взять в толк, почему его смогла обвести вокруг пальца эта неопытная пигалица.

Пристав посмотрел на подпись, потом на договор, а затем на барона. Его лицо вытянулось, и он кисло сообщил:

– Милорд… прошу меня простить, но здесь явное несоответствие. Мне… придется провести проверку.

– И временно отстранить господина барона от обязанностей управляющего до выяснения всех обстоятельств, – с нажимом кивнул герцог Каэлан.

– Что ж… это… в вашей власти, – бледно подтвердил пристав.

В зале послышались смешки, а затем аплодисменты. Гости, еще минуту назад готовые поверить барону, теперь смотрели на него с презрением. Вряд ли его многие здесь знали, Кригер не производил впечатления столичного щеголя, но теперь его имя наверняка запомнили даже те, кто раньше ничего о нем не слышал. Стражники, еще недавно готовые выполнять приказы барона, теперь нерешительно переминались с ноги на ногу.

– Это все ты, ты, маленькая дрянь, – прошипел барон Анне. – Но подожди, и на тебя управа найдется.

В этот момент со второго этажа донесся громкий, зловещий скрежет, а затем оглушительный грохот – словно кто-то огромный протащил по полу тяжелую мебель. Все вздрогнули. Одна из дам истерично вскрикнула. С потолка посыпалась пыль.

И тогда из темноты коридора медленно выплыл… прозрачный, сияющий призрак солдата в старинной форме. Он прошел через всю залу, не глядя ни на кого, и растворился в стене, оставив после себя ледяной воздух и всеобщий оцепенение.

Барон и пристав в ужасе попятились. Гости ахнули, расступаясь на пути призрака.

– Я… вам больше не нужен, ваша милость? – с надеждой в голосе произнес пристав, отступая к двери.

– Идемте, Расмус! – барон зло развернулся на каблуках. – Нам больше нечего делать в этой развалюхе, полной потусторонней нечисти! Я сам… слышите, сам! Отказываюсь от этого гнилого домишки!

Он хлопнул дверью так, что посыпалась штукатурка, и Анна сделала себе пометку на будущее – обновить облицовку стен.

В зале на мгновение воцарилась тишина, а затем раздались аплодисменты. Гости, возбужденные и потрясенные, аплодировали Анне. Они были свидетелями не только невероятного зрелища, но и торжества справедливости.

Анна, чувствуя, как дрожат колени, сделала глубокий вдох и улыбнулась.

– Господа, прошу прощения за беспокойство. Кажется, наши постоянные жильцы тоже решили высказать свое мнение по поводу непрошеных гостей. Музыка, пожалуйста!

Оркестр, после секундного замешательства, снова заиграл. Напряжение стало медленно спадать, превращаясь в лихорадочное, восторженное веселье. Бал Теней продолжился, и теперь можно было с уверенностью сказать, что его не забудут еще очень долго.

Герцог вдруг протянул руку:

– Думаю, нам не повредит один танец, – задумчиво произнес он.

Анна почувствовала, как жар приливает к груди и щекам, а в животе щекочет и хочется смеяться. «Реми», – снова вспомнила она и улыбнулась, подавая ему свою руку.

Он повел в танце уверенно и нежно. Анна, впервые в этом странном мире, чувствовала себя расслабленной. В его руках она ничего не боялась, ни о чем не переживала. И все, чего она сейчас хотела – прижаться к его широкой, обтянутой черным бархатом груди, и не отпускать. Никогда не отпускать. Его золотистые глаза словно обволакивали ее, лишая воли к сопротивлению, заставляя трепетать потаенные струны души. Анна чувствовала, что тонет, и хотела утонуть совсем.

Но музыка стихла, танец прекратился, и герцог нехотя – ей хотелось верить, что именно так, – отпустил ее талию и руку.

– Прошу меня простить, но мой долг обязывает откланяться. И, да, полагаю, это ваше, – он передал растерянной Анне бумаги. – Вам следует передать их в судебную канцелярию Его Величества с необходимыми пояснениями.

– Благодарю…

Она не хотела, чтобы он отпускал ее, не хотела, чтобы уходил, но промолчала, словно загипнотизированная, глядя ему вслед. Герцог растворился в толпе и больше она его не видела в тот вечер.

Позже, когда последние гости разъехались, полные незабываемых впечатлений и историй для светских салонов, Анна, Лилия, Доннер и Мишель сидели на кухне. На столе лежала внушительная сумма денег – выручка от бала.

– Мы сделали это, – выдохнула Анна, и ее руки наконец-то перестали дрожать.

– Видали, как барон деру дал? – хохотнул Доннер. – Теперь ему будет не до нас. – Приставу он теперь главная забота, – хихикнув, подтвердила Лилия.