Анна и Доннер помчались через сад, почти не скрываясь. Двумя тенями больше в общем хаосе, двумя меньше – уже было не важно. Анна сжимала в руках драгоценную стопку бумаг.

Только когда они были уже далеко, скрытые темнотой и хаосом, Анна позволила себе обернуться. Огонь бушевал, освещая небо зловещим заревом. И на фоне этого адского пламени, на вершине дальнего холма, четко вырисовывалась одинокая, высокая фигура на коне.

Темный плащ развевался на ветру, словно крыло ночи. Даже на таком расстоянии невозможно было ошибиться. Герцог Каэлан. Он не двигался, просто наблюдал. Словно архитектор, оценивающий работу по своему чертежу. Или страж, желающий убедиться, что границу удалось отстоять.

Анну вдруг посетила догадка. Этот пожар... неестественный, стремительный, возникший из ниоткуда именно в нужный момент... Он не был случайностью. Вот только, почему? Он спасал её или просто припомнил барону поджёг в непосредственной близости от его земель?

Доннер, проследив за ее взглядом, присвистнул:

– Надеюсь, это твой друг там, а не кто-то из слуг барона?

Анна не ответила. Она смотрела на темную фигуру на холме, и в груди бушевал вихрь противоречивых чувств: страх перед огромной силой, что обрушила огонь с небес, и щемящая, граничащая с нежностью, благодарность. Он спас её. Снова.

Фигура на холме развернула коня и исчезла в темноте так же внезапно, как и появилась. Они молча побрели дальше, к своей разваливающейся крепости. Доннер время от времени поправлял брякающий заплечный мешок, а неподалёку от Вороновой усадьбы отметил крестом дерево, под камнем у которого загодя была вырыта яма. Туда он бережно опустил свою ношу, и, забросав землёй и дёрном, привалил сверху камнем.

В ответ на немой вопрос Анны, у которой уже слипались глаза, уставшие от бурной бессонной ночи и попыток разглядеть что-то в предрассветном сумраке, он хмыкнул:

– Заповедь любого джентльмена удачи – не храни добычу дома. Но для Лили я кое-что припас, – он похлопал по карманам. – Уж пару серёжек она сама найдёт куда припрятать, а?

Анна лишь покачала головой. Лилия не возьмёт краденых серёжек, но об этом пусть Доннер узнаёт сам. Ей было не до того – мир снова перевернулся. И она не понимала, враг ей герцог, или друг. Отчаянно хотелось второго, но опыт удерживал от опрометчивых надежд. Однако факт оставался фактом: теперь у них на руках был серьёзный компромат на барона и неожиданные союзники.

Возвращение в Воронову Усадьбу под утро было больше похоже на бегство побежденных, чем на триумф победителей. Ноги подкашивались от усталости, одежда пропахла гарью и потом, хотя, после того как её вымазали сажей, всё равно было проще от неё избавиться, а вместо несметных сокровищ они несли всего лишь пачку чужих бумаг. Бесценных, конечно, но уставшие ум и тело предпочли бы чего-то более весомого в качестве вознаграждения за страдания. Доннер, впрочем, судя по настроению, неплохо поживился, – его мешок с трофеями хранился в надёжном тайнике у опушки леса, и он уже предвкушал, как будет тратить деньги после продажи награбленного. Анна его не осуждала. Она бы и сама не отказалась от прибыли, но даже решись она на подобный бесчестный способ её получения, сбыть награбленное в Дельборо было невозможно.

Их встретила бледная, изможденная ожиданием, страхом и бессонницей Лилия. Увидев друзей целыми и невредимыми, она не выдержала и разрыдалась. Воришка неожиданно тепло обнял девушку и, погладив по волосам, достал из внутреннего кармана пару изящных серебряных сережек в виде незабудок.

– Держи, красавица. Тебе к лицу будет. Чтоб не плакала.

Лилия отшатнулась, как от раскаленного железа:

– Убери! Я краденого не ношу! Это грех!

– Да разве ж оно краденое? – искренне удивился Доннер. – Я, можно сказать, по справедливости всё решил. Тот барон знаешь сколько людей обворовал? Простые работяги на земле спину гнут, а он их налогами душит. Да и вас, как я понял, этот прыщ обворовал.

«Надо же, Робин гуд какой», – хмыкнула про себя Анна. Но вслух, видя, что Лилия готовится пуститься в душеспасительные нравоучения, и чувствуя, что вот-вот рухнет от усталости, прервала их перепалку:

– Хватит. Лилия, он жив, я жива, мы достали то, за чем ходили. Доннер, спрячь свои трофеи куда подальше и забудь о них. Пока что. Сейчас нам важнее это. – Она положила на кухонный стол стопку бумаг, добытых из кабинета Кригера.

Пока Лилия, ворча, ставила на стол похлебку, а Доннер с явным сожалением убирал серьги, Анна развязала бечеву и разложила бумаги на столе. В свете коптящей свечи проступили заголовки: «Счет на поставку леса. Старая мельница», «Договор аренды земель», «Занфрид. Управляющий».

– Занфрид… – прошептала Анна, вспомнив таинственный иницал «З». – Так вот ты кто! Управляющий.