Пристав, кряхтя, достал из портфеля пачку бумаг.

– Госпожа фон Хольт, имеется постановление о взыскании долга по налогам. В случае неуплаты имение подлежит конфискации и передаче… – он бросил взгляд на барона, – в счет погашения долга кредитору.

Казалось, Кригер уже праздновал победу. Он с ненавистью смотрел на Анну, ожидая ее слез, унижения, капитуляции.

Но Анна лишь выпрямилась. В ее глазах горел холодный огонь.

– Господин пристав, вы говорите о долгах? – ее голос прозвучал на удивление четко и громко в звенящей тишине. – Как раз кстати. У меня тоже есть кое-какие бумаги, касающиеся финансовых дел моей семьи.

Она медленно, нарочито театрально подошла к одной из картин и, отодвинув ее, достала стопку бумаг. Это были те самые документы, добытые в кабинете барона.

– Здесь, – Анна протянула приставу несколько листов, – договоры аренды земель Вороновой Усадьбы, подписанные бароном Кригером. Вот расписки о получении им доходов от продажи леса и зерна. Суммы, как вы видите, весьма внушительные. И вот что интересно… – она сделала паузу, глядя на барона, который начал медленно бледнеть, – ни одна из этих сумм не была внесена в счет уплаты наших налогов. Более того, за последние двадцать лет барон, будучи главным арендатором и управляющим имения, систематически занижал доходы и присваивал разницу. Именно он является главным должником казны, а не я.

Она передала приставу самую главную бумагу – итоговую ведомость, где ее рукой были аккуратно выведены все суммы хищений.

Пристав, вначале скептичный, начал внимательно изучать документы. Его брови поползли вверх. Он что-то бормотал, сверяясь с бумагами из своего портфеля. Лицо барона из багрового стало землисто-серым. Он узнал документы, но предъявить Анне кражу было равноценно признанию своей вины, поэтому он пытался что-то сказать, но лишь беззвучно шевелил губами.

– Это… это подлог! – наконец выдохнул он. – Она все подделала!

– Подделала? – холодно парировала Анна. – Докажите! Тут везде ваши подписи. Думаю, сличить их с другими вашими бумагами не составит труда.

– Что ж, это нужно изучить, но, боюсь… на это уйдет какое-то время, – замялся пристав. Он понимал, что в присутствии такого количества столичной знати просто не мог игнорировать предоставленные ему доказательства, но, похоже, барон заплатил ему, и нужно было как-то отрабатывать оплату.

Он уже принялся засовывать добытые с таким трудом бумаги за пазуху, когда перед Анной, с ужасом осознавшей, что только что отдала улики тому, кто, по сути, был подельником барона, выросла фигура в темном.

– Позвольте? – герцог протянул руку к приставу.

Тот замялся:

– А вы, простите, кто?

Герцог слегка театральным жестом снял маску, и в зале ахнули.

– Герцог Реми Каэлан, лорд-протектор Бортуоллского владения Его Величества Георга шестого. Как официальный представитель Его Величества на этой земле, я должен быть в курсе таких крупных разбирательств, как это.

Он не убрал руку, и пристав, чье лицо вытянулось и побледнело, вынужден был протянуть бумаги герцогу.

«Реми, – повторяла про себя Анна, – его зовут Реми», и это имя приятно щекотало внутри.

– Но, позвольте! Меня обворовали и пытаются оболгать! – возопил Кригер, брызгая слюной.

– Простите, ваша милость, – развел руками пристав, – думаю, его светлость во всем разберется. Однако, у вас было еще одно дело, не так ли?

Барон вдруг осекся и нехорошо улыбнулся, глядя на Анну:

– Конечно, благодарю вас, Расмус, что вы так любезно мне о нем напомнили.

Он выудил из-за пазухи бумагу, и Анна узнала тот самый договор купли-продажи Вороновой усадьбы, который она подписала во время своего липового визита к барону. Она не предполагала, что эта бумага так скоро всплывет.

Барон потряс им, словно мечом:

– Я требую, чтобы мое имущество освободили немедля!

– Ваше имущество? – поднял бровь герцог.

– Это договор, на котором ваша… протеже поставила свою милую подпись, и в нем черным по белому написано, что поместье фон Хольт вместе с Вороновой усадьбой переходит в мое владение.

В зале вновь прошелестели шепотки, но Анна знала, что на сей раз призраки затаились. И этот шум производили гости, наслаждавшиеся зрелищем, как обычные зеваки во все времена и в любых мирах.

– Позвольте? – вновь бесстрастно повторил герцог.

– Э-э-э, не-е-ет! Это частные бумаги, и они не касаются судебных и налоговых дел. Я знаю свои права!

– Тогда отдайте его своему… приставу, – холодно бросила Анна, – и пусть он сличит подпись на договоре вот с этим.