– Ох, барышня, я тут всего пару раз была с покойной матушкой вашей, да и то чаще в людской, – призналась служанка. – Но кухню, кажись, помню. Вон по тому коридору.

Немного напрягшись, Анна с удивлением обнаружила, что Лилия, которой на вид не дать больше двадцати пяти лет, всё-таки, похоже, была старше её собственного нового тела. В одном из мутных зеркал по дороге Анне удалось его рассмотреть – девушка лет девятнадцати-двадцати с милым, ещё по-детски округлым лицом и аккуратным носом, карими глазами и каштановыми волосами. Она была миловидной, эта Анастасия фон Хольт, только теперь миловидность будто спряталась под слоем серого налёта усталости, нищеты и свалившихся на неё несчастий, сделав девушку почти бесцветной и угловатой.

Они побрели дальше, и Анна с профессиональным интересом архитектора отмечала просевшие полы, отклеивающиеся обои и трещины в потолке. «Фундамент, похоже, еще ничего. Несущие стены сырые и кое-где в трещинах, но в основном целые. Крыша… о, крыша – это просто песня! Замена стропильной системы, новая обрешетка, черепица…» Она мысленно прикидывала стоимость работ и понимала, что даже если бы у нее водились местные деньги, найти здесь мастеров было бы не реально.

Наконец, они нашли кухню. Огромное помещение с гигантских размеров плитой, похожей на паровоз, и ещё одним массивным дубовым столом посредине – чуть меньше того, что украшал обеденный зал, но тоже достаточно величественным. На столе стояла тарелка с каким-то окаменевшим куском хлеба, а рядом – кружка. Словно хозяева лишь ненадолго отлучились куда-то лет этак двадцать назад. Да так и не вернулись.

Анна подошла к раковине и попыталась повернуть кран. С глухим стоном из него брызнула ржавая жижа, а потом все стихло. То, что в этом странном мире имелся водопровод, конечно, хорошо, но вот то, что именно в её развалюхе его, похоже, всё равно, что не было, удручало.

– Колодец во дворе есть, – поспешила «утешить» её Лилия. – Я мигом. Сбегаю, водички принесу.

Она схватила ведро и выскочила за дверь.

Мишель, который, в отличие от обычных среднестатистических мальчишек, так и ходил за ними хвостиком, тем временем открыл дверцу огромного буфета. Раздался жалобный скрип, и оттуда на пол с тонким звоном выкатилась серебряная ложка. Мальчик ойкнул и отскочил.

– А вот и сокровища, – мрачно пошутила Анна, поднимая ложку. Все-таки очень странно, что усадьбу никто не ограбил за столько лет.

Она обернулась и вздрогнула. Напротив, в темном углу кухни, стоял высокий старинный шкаф с посудой. И на мгновение ей показалось, что в стеклянной дверце отразилась не она, а какая-то другая фигура – высокая, седая, в старинном платье. Она моргнула – отражение исчезло, и из тёмного стекла смотрела на нее только ее же собственная, хотя и чужая, испуганная физиономия.

– Барышня? – снова послышался голос Лилии из коридора. – А куда ведро-то делось? Только что тут же стояло!

Анна в недоумении огляделась. Она ведь только что сама видела, как Лилия взяла ведро и вышла.

– Оно… оно должно быть у тебя! – крикнула она в ответ.

– Да нет же! Я вернулась, оно тут стояло, я хотела тряпку взять, обернулась – и нету! Как сквозь землю провалилось!

По спине Анны пробежали мурашки. Она посмотрела на Мишеля. Мальчик притих и широко открытыми глазищами смотрел в тот угол, где стоял шкаф.

– Там кто– то есть, – тихо сказал он. – Я слышал, как кто-то вздохнул.

В этот момент с верхнего этажа донесся отчетливый, одинокий звук. Как будто с полки упала очень тяжелая книга. Глухой, финальный удар, поставивший точку в тишине.

Анна закрыла глаза и глубоко вдохнула. Запах пыли, плесени и одиночества. Запустение, странные видения и звуки.

Добро пожаловать домой, Анастасия фон Хольт. Ваше наследство ждет вас. И оно не совсем пустое.

Первая ночь в Вороновой Усадьбе стала для Анны испытанием на прочность. Они с Лилей кое-как отбили у пыли и мышей небольшую комнату рядом с кухней – бывшую комнату для прислуги. Туда вдвоем притащили узкий диванчик для Миши и сняли с петель самую прочную и наименее затянутую паутиной дверь, чтобы соорудить себе подобие ложа. Тюфяки, пропахшие сыростью и плесенью, Лилия попыталась без особого успеха проветрить и отбить. Вместо простыней и одеял пришлось воспользоваться тяжёлыми портьерами, отвоёванными у одного из залов. Постельное бельё было почти полностью непригодно для использования.

Вечер они провели у крошечного, едва теплящегося огонька в камине кухни, жадно поедая привезенные с собой припасы: черствый хлеб, сваренные вкрутую яйца и кусок сала. Впрочем, эта скудная еда казалась Анне самой вкусной в жизни, потому что была единственным напоминанием о чем-то реальном и осязаемом в этом царстве хаоса и призраков.