– Именно то, что он убийца, меня и пугает, – Рэми нежно погладил ее по щеке. – Я не могу потерять тебя, когда только обрел. Но, видимо, и помешать не смогу. Вряд ли ты будешь рада замужеству, если я привяжу тебя к стулу в своем замке. Поэтому говори, а я постараюсь сделать твой план чуть менее самоубийственным.

Несмотря на серьезность разговора, Анна рассмеялась. Было так приятно сознавать, что у ее любимого мужчины еще и чувство юмора неплохое:

– Спасибо! Ты не представляешь, что для меня значат твои слова! К сожалению, те обрывки доказательств, которые я смогла найти, не дают возможности осудить барона юридически, да и получены они… не думаю, что в вашем мире принимают улики, украденные из дома подозреваемого. В моем прошлом, по крайней мере, нет. Поэтому мне придется вызвать Кригера на старую мельницу. Один на один. Напугаю его. Пусть это будет блеф, но я напишу, что нашла доказательства его причастности ко всем этим смертям. Если я достаточно успела изучить барона, он не упустит такого шанса и попытается меня… обезвредить.

Она не решилась сказать «убить», но это слово, даже не высказанное, повисло между ними в ночном воздухе.

– Я понимаю, что обещал тебя не удерживать… – медленно начал он.

– Поэтому ты будешь рядом, – улыбнувшись, быстро ответила Анна, беря его ладонь в свои. – Но не один. Конечно, ты справишься с Кригером, я в этом ни секунды не сомневаюсь. Но нам нужно не это. Нам нужно, чтобы его по закону осудили. Поэтому ты, как официальное лицо, приведешь на мельницу представителей закона. И появитесь вы ровно в тот момент, когда барон нападет на меня.

– Это… опасно. Что если мы не успеем, или…

– Я знаю, что ты все сделаешь как надо, – она заглянула в его глаза. – Поверь и ты в меня. Пожалуйста!

Сомнение и страх боролись в его взгляде с желанием полностью ей доверять. Но наконец он глубоко вдохнул:

– Только потому, что я вижу, как это важно для тебя, и знаю, насколько ты сильная…

– Спасибо! – восторженно пискнула она, вновь приникая к его губам. И он снова прижал ее к себе.

Они вернулись в зал, держась за руки. И это не осталось незамеченным. Лилия, стоявшая рядом с Доннером, ахнула, увидев их соединенные руки и сияющие лица. Доннер довольно ухмыльнулся. Даже призраки, казалось, замерли, ощущая смену энергетики в зале. Анна поймала взгляд графини Ингрид, вновь явившейся на минуту. Тонкая призрачная улыбка тронула ее губы, и она медленно, почти невесомо, склонила голову в знак благословения.

– Ана, – тихонько спросил Мишель, – а мы теперь будем жить вместе с герцогом?

Она обняла младшего брата и улыбнулась:

– А ты этого хочешь?

– Очень! – просиял мальчик.

Пир продолжался, но для Анны и Рэми он уже был наполнен новым смыслом. Они сидели рядом, их пальцы сплетались под столом. Они смеялись шуткам Доннера, слушали восторженный лепет Мишеля, общались с гостями. Но между ними возникла невидимая нить понимания, любви и предвкушения.

Они знали, что главная битва за их общее будущее еще впереди. Но теперь они шли на нее не в одиночку, а рука об руку. И эта мысль согревала сильнее, чем пламя в камине, и давала больше сил, чем самая изысканная еда.

Когда гости начали расходиться, а призраки понемногу растворяться в воздухе, возвращаясь в свои укромные уголки, Анна и Рэми снова оказались одни в большом, залитом лунным светом зале.

Он тихо спросил, готова ли она.

– Да, – кивнула она, глядя в его глаза. – Впервые за долгое время я абсолютно готова.

Завтрашний день таил в себе угрозу, но он же нес и надежду на окончательное освобождение – от страха, от прошлого, от последней тени, омрачавшей их зарождающееся счастье.

Сумрак начинающегося утра укрывался сырым туманом по болотистым низинам, скрывая кочки и промоины. Воздух, холодный и насыщенный влагой, обжигал легкие, пах прелыми листьями, стоячей водой и гниющим деревом. Анна, кутаясь в плащ, шла по едва заметной тропе, которую ей когда-то описал Доннер. Каждый шаг отзывался глухим хлюпаньем, каждый шорох в придорожных зарослях заставлял вздрагивать и сжимать рукоять охотничьего ножа, спрятанного в складках платья.