Девушка медленно выдохнула. Что ж, все было именно так, как она и предполагала. Алчный, вероломный тип, прикрывающийся маской благодетеля. Его слова были сладки, как патока, но глаза оставались ледяными. Он предлагал не спасение, а капитуляцию. Анна посмотрела на испуганное лицо Мишеля, почувствовала за спиной тревожное молчание Лилии, вспомнила тихую игру в солдатика и одобрительный взгляд Печальной Дамы. Этот дом, со всеми его призраками и разрухой, уже стал их крепостью. Их домом. И его нельзя было продать, даже если фамильное достояние фон Хольтов было для неё лишь пустым звуком.

Она выпрямилась во весь свой невысокий рост, глядя барону прямо в его маленькие глазки:

– Вы очень любезны, барон, – сказала она, и голос прозвучал на удивление спокойно. – Но я должна отказаться. Воронова Усадьба – родовое гнездо нашей семьи. Я намерена восстановить его и жить здесь вместе с братом и… Лилией.

Лицо барона дрогнуло. Бархатная маска холёного снисхождения сползла, на мгновение обнажив холодную сталь. Его глаза сузились до щелочек.

– Госпожа фон Хольт, будьте благоразумны! – в его голосе зазвучали нотки раздражения. – Конечно, вы молоды и наивны, но не дура же! И сами должны понимать, что это невозможно. У вас нет средств, нет связей, нет сил! Вы лишь погубите себя и мальчика! Здесь вам никто не поможет, поверьте. Впрочем, я вижу, вы не цените добрых побуждений. – Его тон стал жестким, официальным. – Тогда позвольте, я выполню свой долг, как должностного лица. Вероятно, вас об этом не предупредили, однако, как и все прочие жители округа, вы обязаны платить налоги в казну. Налог на землю, на имущество… К счастью, до ежегодного взноса у вас есть время собрать деньги или… одуматься. Но, как честный человек и должностное лицо, я должен вас предупредить, что ваши предки, увы, не отличались финансовой аккуратностью и за последние двадцать лет накопилась весьма внушительная сумма.

Он порылся в нагрудном кармане и извлёк оттуда свёрнутый вчетверо листок. Затем передал его Анне, и та, развернув бумагу, ахнула – сумма и впрямь была неподъёмной по здешним меркам.

– Как вы планируете ее погасить? – наигранно-участливо осведомился барон.

Анна почувствовала, как подкашиваются ноги. Она знала, что долги есть, но чтобы налоги за двадцать лет… Этой суммы хватило бы, чтобы купить десять таких поместий.

– Я… мне нужно время, – выдохнула она, понимая, что попалась в ловушку.

– Время – деньги, милая барышня, – сладко произнес барон, снова торжествуя. – И то, и другое у вас на исходе. Подумайте над моим предложением. Оно остается в силе. Пока остается. – Он окинул ее еще одним презрительным взглядом. – Жду вашего решения. Но не затягивайте. Моё терпение не безгранично, а дата ежегодного взноса не так уж далека.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и тяжелой походкой направился к своей коляске. Кучер щелкнул кнутом, лошади рванули с места, и богатый экипаж с грохотом покатил прочь, оставив после себя облако пыли и горькое послевкусие унижения.

Анна стояла неподвижно, сжимая в белых пальцах ручку тяпки и бумагу с ужасной цифрой.

– Барышня? – тихо подошла Лилия. – Что будем делать?

Анна обернулась. В ее глазах уже не было ни страха, ни растерянности. Только холодная, обжигающая ярость.

– Мы будем бороться, Лилия, – тихо, но очень четко сказала она. – Этот человек приехал не помогать. Он приехал забирать. И он не получит ничего.

Она посмотрела на свой жалкий огород, на облупившийся фасад дома, на испуганное лицо брата. Барон видел только нищету и руины. Но она видела нечто большее. И она была готова сражаться за это до конца.

В этот вечер она не могла уснуть. В памяти всплывало жадное лицо барона, его уверенность в своей победе. Анна была для него букашкой, которую можно раздавить одним пальцем. Налоги… Идеальный предлог. Такую сумму не скопить и не выручить на продаже картошки, особенно за оставшиеся несколько месяцев.

Вдруг от тяжёлых раздумий ее отвлек тихий скрип. Дверь в их комнату, которую они на ночь всегда плотно закрывали, медленно, бесшумно приоткрылась. В щели мелькнуло что– то бледное. На порог невесомо упал небольшой, пожелтевший от времени клочок бумаги.

Сердце Анны заколотилось. Она подождала, пока дверь так же бесшумно закрылась, затем подошла и подняла бумажку. Это был не рисунок и не засушенный цветок. Это была старая, выцветшая расписка. В слабом свете луны она смогла разобрать неровные строчки: «Получено от барона Кригера… сумма… за поставку зерна из амбаров имения Воронова Усадьба…»

Внизу стояла подпись управляющего имением и… печать. Та самая, что висела на цепи у барона.

Анна замерла с бумагой в руках, дыхание перехватило. Это был не просто знак. Это было оружие. Первая ниточка.

Призраки не просто наблюдали. Они вступили в игру. И они были на ее стороне.