– К сожалению, приставу Кригер заплатил. Но теперь тот не сможет замять дело, – гордо улыбнулась Анна, достав бумаги. – Завтра я отправлю их в судебную канцелярию столицы, и мы наконец сможем избавиться от нашего старого недоброго «друга».

– А гости… они еще долго будут вспоминать этот вечер, – добавила Лилия, с гордостью глядя на Анну.

– О да! Разговоров хватит до самой смены года.

Вдруг в стороне, на краю стола что-то зашелестело. Анна протянула руку и взяла невесть откуда взявшуюся там бумагу – старая, пожелтевшая карта поместья. Никто не видел, кто ее подбросил. Анна развернула ее. Воронова усадьба печально темнела в верхнем углу, а в нижнем чья-то рука обвела красным кружком ту самую старую мельницу.

Незримые соседи напоминали, что еще не все тайны нечистого на руку барона раскрыты. Победу они одержали, но Анна понимала – это только начало. Барон не простит такого унижения. А тайна старой мельницы манила ее, суля новые, куда более мрачные открытия.

После отъезда последнего гостя и позорного бегства барона Кригера в Вороновой усадьбе воцарилась непривычная, оглушительная тишина, будто само поместье, выдохнув после грандиозного представления, затаилось в ожидании. Воздух, еще недавно наполненный музыкой, смехом и шепотом призраков, теперь был густым и тяжелым, пахнущим воском, травами и обещанием перемен.

Уборка после бала прошла почти молча. Наемные лакеи и музыканты, получив щедрую плату и наверняка прихватив пару-тройку историй для внуков, поспешили удалиться подальше от «проклятого места», которое, впрочем, уже не казалось им таким уж пугающим. Берта, уставшая, но довольная, отправилась домой к Мартину, сунув на прощание Лилии в руки еще теплый пирог «для своих».

Теперь они были вчетвером в огромной, опустевшей кухне: Анна, Лилия, Доннер и Мишель. На столе между остатками угощения лежала внушительная, туго набитая монетами и ассигнациями сумка – выручка от «Бала Теней». Деньги, которых хватило бы не только на питание и новую одежду, но и на первые серьезные ремонтные работы.

– Мы сделали это, – выдохнула Анна, и ее руки, наконец-то, перестали дрожать. Она чувствовала себя так, будто пробежала марафон – измотанной до предела, но невероятно счастливой.

– Видали, как барон деру дал? – хохотнул Доннер, развалившись на стуле и закинув ноги на соседний. – Я думал, у него глаза на лоб полезут! Теперь ему будет не до нас, как минимум, до конца судебного разбирательства.

– Приставу он теперь главная забота, – хихикнула Лилия, с гордостью глядя на Анну. Она уже простила Доннеру его долгое отсутствие, особенно после того, как он тайком сунул ей в руку новые серебряные сережки, явно купленные уже в городе. На сей раз Лилия, покраснев, взяла их и даже на мгновение прижала к щеке.

– К сожалению, приставу Кригер заплатил, – внесла ясность Анна, аккуратно перебирая стопку драгоценных документов, которые герцог вернул ей в конце вечера. – Но теперь, при свидетелях и с такими доказательствами, он не сможет совсем замять дело. Завтра же с утра отправлю эти бумаги с нарочным в судебную канцелярию столицы. Надеюсь, авторитета герцога хватит, чтобы их рассмотрели без проволочек. Правда, это пока не значит, что мы в полной безопасности. Связи у барона не среди столичных любителей развлечений, а среди банкиров, чиновников и дельцов. К ним он наверняка и обратится за помощью.

– Ну и ладно! Зато гости еще долго будут вспоминать этот вечер, – беспечно отозвалась Лилия, собирая пустые кружки.

– О да! – воодушевился Доннер. – Разговоров хватит до самой зимы. Я уже слышал, как одна дама клялась, что видела, как призрак старого графа пил шампанское из ее бокала. Другая – что танцевала с тенью в мундире. Ваша графиня Ингрид была бесподобна! Настоящая королева бала.

Анна улыбнулась. Она и сама помнила тот миг, когда на парадной лестнице возникла высокая, гордая фигура в напудренном парике и платье с фижмами. Это длилось всего мгновение, но эффект был ошеломляющим.

Впрочем, другое воспоминание куда больше трогало ее саму – от воспоминаний о том, как рука герцога Каэлана… Реми, уверенно держала ее за талию, а другой – нежно поддерживала ладонь, по спине и рукам бежали мурашки. А низ живота отзывался сладкой истомой.

Вдруг взгляд Анны упал на край стола. Там лежал сложенный вчетверо пожелтевший лист бумаги – старая карта поместья. Никто не видел, как она там оказалась, но к этому давно пора было привыкнуть. Анна развернула ее. В верхнем углу темнели знакомые очертания Вороновой усадьбы, а в нижнем – чья-то рука вывела старательным, но выцветшим от времени красным кружок вокруг Старой Мельницы. Рядом с ней кто-то начертал пером: «Ищи здесь». Почерк не был похож на тот, которым писала графиня Ингрид, но что-то смутно напоминал Анне, как будто она уже где-то его видела.