Я двинулся вперёд и зашёл в квартиру, закрыл дверь. Костя опёрся ключом о стенку гардеробной и прикусил губу.

— Она стала крупнее. Она стала более закрытой. Я её видел немного в другом амплуа — девочки на вечер. Поэтому в той женщине: строгой, сдержаной , спокойной, я не мог узнать девицу, с которой спал несколько лет назад. Но ты мне тыкал в рот палкой пап. Я же не дурак.

— Если честно, я надеялся, что это только мой косяк. — Тихо признался я.

— Ну, прости что подкачал.

И даже когда я брал образец слизистой у Кости, я думал, что он просто посчитает меня дураком старым, полоумным. В моей то картине мира не было ничего такого, что костя мог спать с Айгуль. Тем более он клялся и божился, что не знает её. И это был чисто выстрел в небо. Но оказалось ‚ что все немножко сложнее.

Я прошёл в зал. Увидел Лику свернувшуюся клубком на кресле. Плакала опять.

— Хватит, хватит — Подошёл я и провёл ладонью ей по спине.

— Дина уехала.

Я поднял глаза на Костю, тот пожал плечами.

— Ну что ты мне предлагаешь? Я когда поговорил с Айгуль, поехал домой. Смысл скрывать? Знает один, знает двое. Это уже не секрет. Да и ты как собирался расплёвываться с этой ситуацией? Я все равно догадался бы. Я бы все равно это узнал. И зачем это скрывать от Дины? Я сам её отвёз к маме, Кристинка встретила.

Что мне надо было держать её? Приковать к батарее и так далее? — Костя пожал плечами. - Я во всем признался. Я все рассказал ‚ что была женщина до неё, мы не были с ней в отношениях так и так. Я не утаивал ничего, не пытался слукавить.

Рассказал Дине все как было. Ну и соответственно, последствия всего этого я тоже ей рассказал.

— И она? — Спросил я хрипло и аккуратно присел на подлокотник кресла, где сидела Лика.

Постарался притянуть её к себе, но ночь кончилась. А это значит мы были в разводе. Ночь кончились — сказка завершена.

— Я если честно не понял. Она расплакалась. Не кричала, не обвиняла. Просто расплакалась и пошла собирать вещи. Подушку свою забрала. — Костя упал на диван. Запрокинул руки за голову и с хрипом выдохнул в потолок. — Самое дурацкое, что ничего ж с этим не сделаешь.

— Самое дурацкое ‚ что ты язык за зубами держать не умеешь. — Произнёс я резко и Костя посмотрел на меня искоса.

— Не говори глупости. Рано или поздно все бы обо всем узнали. А ещё после того, что мне рассказала мама про Рому. Пап, это вопрос времени. Все бы обо всем узнали и то как узнала бы это Дина из чужих уст было бы намного дерьмовее, чем нынешний расклад.

— Я не собирался допускать того, чтобы кто-то, что-то узнал. Думал отправить Айгуль в её аул. Посадить под охрану. А Роме устроить такую сладкую жизнь, что ему будет не до интриг. Градов там уже шерстит бумаги и документы по поводу бизнеса. У Ромы должен был быть прекрасный чудесный год. Я надеялся ‚ что все это смогу прикрыть, смогу сдержать, но я никак не надеялся на то, что у моего сына вода в жопе не держится.

— Это правильно. -Тихо произнесла Лика, поймав меня за руку.

Посмотрела на меня снизу вверх, потянула пальцы вниз.

—Глеб, это правильно!

—По-твоему, правильно три разрушенных семьи иметь в итоге?

— Никто семью Кости не рушил и семью Кристины ты тоже не рушил. У нас да, но это закономерный исход.

— Да нихрена это было не закономерно.

Нет, я понимал ‚ что если есть преступление, есть и наказание. Но закономерно было разосраться со мной, разойтись со мной. А не вот это вот все.

Три разрушенных семьи

Шесть человек.

Пять.

Рому не будем считать. Рома Козёл.

— Кость. — Позвал я сына. Тот перевёл на меня усталый взгляд. — И что ты делать думаешь?

— А ты?

— Ничего такого. Девку обратно в её деревню. Ребёнка забрать. На себя запишу.

Через суд, правда, придётся все делать.

Костя вздохнул, дёрнул треники наверх и резко сел на диване. Упёр локти в колени.

— А через суд у тебя ничего не выйдет, потому что я отец. Любая экспертиза это подтвердит. И знаешь, пап, я, конечно очень ценю твой благородный порыв. Давай будем реалистами. Меня никто на верёвке не тащил трахать девку в баре. Меня никто не опаивал. Меня никто не соблазнял. Я не был монахом и закомплексованным идиотом. У меня всегда были женщины и их поток прекратился только после встречи и знакомства с моей женой. И во всей этой цепочке нет ни одного условия, которое бы звучало так, что папа заставил.

Я покачал головой. Зажал переносицу пальцами.

— Я ценю твоё благородство. Только пойми, в этом деле оно лишнее. Бежать от какой-либо ответственности я не собираюсь. Ребёнок мой. Мой. Будем думать, что делать если ты уверен, что матери нельзя оставлять его.