— Нет, не прекращу. Я единственная сказала то, что всем не нравится. Да, я плохая, да, я нехорошая. Я подняла все это дерьмо со дна, и теперь каждый в семье считает, что имеет право бросить в меня камень. Камней твою мать, не хватит.

Кристина дёрнулась от меня, вывернулась и быстрым шагом пошла в сторону крыльца.

Я тяжело вздохнула, приподняла голову.

— Забирай свою мать и девку. Если ты ехал сюда для чего-то.

— Я ехал для того, чтобы узнать, что с тобой.

— Не надейся, не померла— хрипло произнесла я и в этот момент задняя дверь машины Кости открылась.

Солнце высветлило макушку Дины.

Она, тяжело опираясь о крышу машины, вылезла, обвела всех глазами, в которых стояли слезы.

У меня засосало под ложечкой.

— Я конечно, все понимаю, вы здесь сильные мира сего, решаете судьбу одной всеми забитой женщины. Но только…

У неё губы дрожали, она нервно перехватила живот.

И вздохнула:

— Только, Костя, откуда ты её знаешь, ответь, а?

И глаза на любовницу мужа перевела.

Время стало вдруг колким как первый осенний лёд.

Таким, который тронешь, и все осыпается хрустальными осколками

Ребра трещали.

Сердце долбило в виски.

Я подняла глаза на сына и покачала головой.

Почему-то в пылу скандала никто не обратил внимания на то, что, когда машина остановилась, вышел Глеб, после вышел Костя и фраза принадлежала не моему мужу изменнику, а сыну.

У Дины задрожали губы.

Костя оттолкнулся от машины, попытался схватить её за плечи. Но невестка в этот момент взмахнула руками и взвизгнула:

— Не трогай меня, не трогай — Голос звонкий. Нервный. — Не смей, не прикасайся ко мне.

— Константин, — сквозь зубы процедил Глеб. И, напрягшись, остановил взгляд на сыне.

— Мне показалось, я думал, я узнал её. — Костя вздохнул и шагнул к своей жене, но Дина взмахнула руками.

—Тебе не показалось, не ври. За два года я прекрасно выучила что происходит с твоим лицом, когда ты врёшь. — Произнесла она и, обогнув машину, приблизилась ко мне, встала за плечо. — Не подходи! — Произнесла она. И схватила своими ледяными пальцами мою ладонь. — Мама Лика... мне надо, мне надо в туалет... —Тихо прошептала она. Я кивнула.

Дина сделала несколько шагов, а потом ее ботиночки на низком каблуке стали звучать по ступеням.

Никто не обратил внимания на реплику, которую выдал сын.

Кроме его жены, которая сидела в машине и в приоткрытое окно все услышала.

— Так, давайте меня сейчас вы не будете никуда вплетать. — Костя поднял руки и покачал головой, — бать, я реально обознался. Я, ну, увидел, девка, девка показалось что-то знакомое, когда она стояла в профиль.

Костя говорил сбивчиво, нервно и обходил машину со стороны капота.

— Мне надо пройти, — произнёс он, словно шагая по минному полю на полусогнутых, осторожно, но я взмахнула рукой.

— Нет — Я ощутила, что у меня горло все оказалось скованно металлической проволокой, и при каждом слове проволока впивалась в связки и разрывала их в клочья. — Нет, если Дина захочет, она сама выйдет.

— Мам, да не узнал я её. Я не знаю, кто это вообще, — зарычал Костя, и в этот момент Глеб перебил:

— Успокойся.

Мы застыли, словно в дурной карточной игре

Где здесь мафия, где здесь шериф, где здесь мирный житель?

— Бать, да не знаю я её.

— Так, — произнесла я, стараясь контролировать хоть что-то в этой ситуации. —Забирайте свою любовницу свою бабку, мать, без разницы. Костя, я сейчас поднимусь, я сейчас поговорю с Диной, я ей постараюсь все объяснить.

— Я не узнал её, — дёрнулся Костя, стараясь обойти меня и взбежать по ступенькам крыльца, но Глеб перехватил его за руку.

— Спокойно, она беременна. Не делай так, чтобы разговор продолжился в больнице. В машину.

Глеб тоже чувствовал себя на минном поле, но Костя тряхнул плечом, сбрасывая руку отца, и зарычал:

— Да пошли вы знаете куда со своими мелодрамами, задрали, твою мать. Есть ребёнок, нет ребёнка. Какая, к чертям нахрен разница? Да, изменил, да, гулял, но, мам, это не означает, что он тебя не любит. Да, взбрыкнула, да, захотела развод.

Это не означает, что она тебя не любит Бать, дай ей твою мать, этот грёбаный развод и прекрати здесь устраивать непонятные игрища. Позвонить, ах Костя мама там себя плохо чувствует, я хочу к ней приехать, но она меня не пускает, поедем вместе... Съездили, твою мать, ты свою шлюху контролировать не можешь. Ещё как ты собираешься управлять компанией? Я очень сильно сомневаюсь, что у тебя хватит мозгов через двадцать лет этим заниматься.

— А ты мне здесь поговори. — Бросил холодно Глеб.

— А что поговорить? Деменция твою мать, бать, молодеет, такое происходит даже с лучшими из нас.