— Я считаю, что это выход, всегда есть выход. Ты упёрлась сейчас и не видишь ничего. Тебе плевать вообще на то, что происходит вокруг. а ты знать не знаешь, что у тебя дети там с ума сходят от того, что отец их предал. Ты знать не знаешь о том, что отец этот себе места не находит Ты в любом случае хорошая, Лик, он плохой, и с этим надо что-то делать. Я даже не говорю о том, что не надо разводиться. Хочешь разводиться, пожалуйста, я просто предлагаю тебе подумать.

Потому что ты останешься с семьей, а он останется.

— И он останется тоже семьёй. У него молодая хорошая семья. А про то, что вторую и третью жену завести. Ну, простите, я себя не на помойке нашла, да даже если бы нашла себя на помойке, я бы никогда этого не допустила.

Произнеся это, я все-таки встала из-за стола, махнула рукой на угощение и прошла в зал.

Разговор со свекровью не заладился, поэтому спустя двадцать минут она уехала.

Следующие два дня я провела, пытаясь вообще устаканить у себя мысли по поводу того, что случилось между свекровью, Глебом, его девкой и так далее.

Я ушла в полный игнор и не то что даже не разговаривала с Глебом. Я вообще заблокировала его номер у себя.

В обед третьего дня домофон зазвонил, спустившись медленно со второго этажа, я включила камеру и увидела машину Кристины, разблокировала ворота, дочь заехала, свистя шинами по дорожке, и затормозила чуть ли не напротив дома.

Я уже успела открыть дверь к тому моменту, как она поднялась по ступенькам.

Крис стянула очки, и я увидела размазанную тушь. губы были обкусаны, красные, с пурпурным оттенком.

— Кристин, девочка моя, что? — Растерянно произнесла я, глядя на дочь.

Она только сильнее стиснула зубы. Делая шаг вперёд, тяжело вздохнула.

— Крис, только не говори, пожалуйста, что ты тоже познакомилась с его новой пассией.

Кристина зажала ладонью глаза и произнесла: — скажу.

— Крис... — тихо протянула я и ощутила, что уже не ребра, уже сердце сдавило.

— Мам, прости. — Кристина махнула рукой, зажала пальцами переносицу, попыталась нащупать маленький пуф, на который обычно присаживались, чтобы разуться, переобуться, и закачала головой. — Блин, прости, да, виделась, но не так-то что здравствуйте, дорогая моя, я тут дочка вашего любовника нет, нифига.

Виделась, и я не поняла, как это произошло. У меня есть вообще подозрение...

Кристина тяжело вздохнула и все-таки опустилась на пуфик, опёрлась затылком о стену и снова куснула губы, раздирая их до крови. Особенно нижнюю.

А в глазах стояли слезы.

— Кристина, она что, тебя ударила? — задрожал мой голос, и я поняла, что если эта дрянь хоть пальцем дотронется до моего ребёнка, либо внука, я не посмотрю на то, что она там мать одиночка, которую потрахивает солидный бизнесмен и ребёнка по факту некуда будет пристроить, я просто приеду и разобью ей голову об стол .

Кристина тяжело сглотнула, зажала, зажмурила глаза с такой силой, что у меня сердце подскочило к горлу.

— Кристин…

— Мам, успокойся, пожалуйста, — тяжело произнесла дочь и вытерла слезы, которые бежали по вискам.

— Девочка моя, что случилось?

Я присела на корточки, перехватила её за колени, сжала.

— Крис. Что произошло?

— Господи, да что? Что произошло? У меня вообще подозрение, мам, что она шарохается специально по местам, там, где бывает папа, либо бываю я, потому что у меня другого объяснения вообще нет этой ситуации.

А голос у Кристины сорвался, стал нервным, злым, таким-то, что ещё чуть-чуть и окажется, что истерика произошла намного раньше, и Кристина, просто её зажав в глубине души, везла до меня.

— Я потому что я не знаю, как это объяснить, ты же помнишь французский ресторан Леруш, то есть отец туда постоянно ходит обедать, потому что он тупо находится напротив него. Ты же прекрасно знаешь, что я в этом ресторане заказываю на вечер всегда какие-нибудь десерты детям.

Кристина говорила, а сама все чаще и чаще вытирала глаза.

— Крис, объясни мне, пожалуйста, что произошло, я не понимаю, она тебя так расстроила или что?

Но Кристина закачала головой, как будто бы отказывалась отвечать мне именно на этот вопрос, но вместе с тем продолжила:

— И вот ты знаешь, у меня просто создаётся впечатление, как будто бы все это звенья какой-то одной цепочки, как будто бы нас ведут, как крыс по лабиринту к определённому выходу.

— О чем ты говоришь, доченька моя, девочка моя?

Я попыталась расстегнуть её тонкую дублёнку, чтобы Кристина разделась, и мы прошли в зал, но Крис только покачала головой, сама дёрнула за язычок замок и со всей силы потянула вниз, что зажевало меховую оторочку. которая шла по левому краю. Взвыла, запрокинула голову ещё раз назад и ударилась уже темечком об стену.

— Черт возьми, все через одно место, — произнесла она и дрожащими руками попыталась выковырять мех.

Я приподнялась, стала ей помогать.

— Я, мам, не знаю, я серьезно не знаю. Не бывает таких дурацких совпадений.