Может быть, дело касается твоего бизнеса. Или, может быть, дело касается недвижки. Что ты там забыл учесть, когда предложение руки и сердца делал?

Я наступала на него и уже вытолкала, можно сказать, в вертушку, которая вела на улицу.

— Знаешь что, мама, — взяв себя в руки, произнёс Рома и вскинул подбородок— Я не собираюсь с тобой обсуждать такие вопросы.

— А я не собираюсь смотреть на то, как ты изгаляешься над моей дочерью. Я тебе по хорошему говорю. Сейчас я еду к тебе и забираю детей вместе с нянькой.

— Нет; мои дети останутся со мной.

— Зачем, они тебе все равно не нужны. — Усмехнулась я и покачала головой.

— Они мне нужны. Если бы Кристина понимала, возможно, ничего бы у нас в браке фатального не происходило, но я задрался каждый божий раз приходить и смотреть на недовольную физиономию жены, а недовольная она из-за того, что у неё то эстрогены пляшут, то кортизол подскакивает, и ты представляешь, как это жить с женщиной, у которой и кортизол, и адреналин, и норадреналин постоянно долбит по мозгам. Хреново так жить с женщиной. Я давно забыл, что как звучит фраза Ромочка, что ты сегодня будешь на обед.

— Ромочка, а тебе хер на воротник не положить, чтобы не натирало? — Ласково спросила я и Рома все-таки отшатнулся, зашёл в вертушку и в два шага оказался на улице.

Я шла за ним следом.

Он разорвал разговор.

Он больше не хотел со мной никак контактировать, но я двигалась за ним, тяжело дышала, в ребрах стреляло, но я с него не слезу, пока не получу своё. Эта тварь пыталась продавить моего ребёнка на то, чтобы она лишила себя возможности родить. Он что, её так привязать к себе хотел, конечно, как она уйдёт к другому мужику, даже если этот будет полным засранцем, если у неё не будет возможности забеременеть, отлично устроился. Молодец.

Он, значит, должен ходить, размахивать членом направо и налево, разбрасывая своё семя, а Кристина в этот момент должна быть обречена на жизнь с изменником и предателем.

Отличная, отличная история!

— Рома, не смей от меня убегать. — Похолодел мой голос и стал похожим чем-то на интонации Глеба. Я ощутила, как у меня по всей коже пробежал рой мурашек, потому что сама от себя не ожидала ни такого напора, ни такой жёсткости в словах и фразах.

— Мы с тобой договорили, я прекрасно выразил свою позицию: либо она возвращается домой.

— Либо у тебя будут большие проблемы, — закончила я, догоняя Романа и дёргая его за руку, чтобы он обернулся и посмотрел на меня. — Рома, не зли бешеного зверя, не зли.

— Я не элю, я говорю очевидные вещи. Либо все будет так, как я сказал, либо не будет никак.

Рома завернул за угол там, где стояла его машина, и я дёрнулась за ним следом, влетела в песок из-за того, что рабочие стелили тротуарную плитку.

Рома прыгнул в тачку. А я, дойдя, дёрнула за ручку двери.

— отдай детей по-хорошему, прошу отдай детей.

— Поцелуйте меня в зад, мама, — обозлился и нахамил мне Рома, и я, сделав несколько шагов назад, снова влетела в рассыпанный песок на тротуаре, перевела взгляд и увидела лежащий кусок тротуарной плитки.

Я не знала, какой бес и дьявол в меня вселился в этот момент, но я наклонилась, преодолевая боль в трескавших ребрах, подняла этот кусок плитки и со всей силы, что было мочи, зарядила в лобовое стекло.

Кусок тротуарной плитки залетел в лобовое, но поскольку там была многоступенчатая защита, разбить его, конечно, не удалось, но Рома мне злостно посигналил и сдал назад, чтобы выехать с парковки.

Я стиснула зубы покрепче.

Паразит, гадёныш мелкий, противный интриган.

Меня аж всю трясло, мужики, которые клали плитку, посмотрели на меня ошарашенно, но я только махнула рукой, перешла тихонько через дорогу и, зайдя в кафе села за столик на улице.

Мне надо было успокоиться, надо было выдохнуть, нетушки, такого свинства я ему не прощу, за такое свинство на одном месте у меня болтаться будет.

Снова набрала Костю.

— Да, мам, прости, что не отвечал, — хрипло выдохнул сын, и я поняла, что у меня завод сработал по новой.

— Ну что, расскажешь мне что-нибудь? — Произнесла я нервно и облизала губы:

— Что я тебе должен рассказать? Я уже все, что мог, рассказал.

— Ну, расскажи мне, например, о том, откуда ты все-таки знаешь эту самую восточную красавицу, Айгуль,

— Я тебе ещё раз говорю, я её не знаю, что вы с отцом ко мне прицепились, она стояла полубоком. Мне показалось, что я её узнал потом, когда она повернулась, я уже понял, что это не так.

— Темнишь ты, Костенька, темнишь, а теперь как на духу мамочке скажи, пожалуйста, ты обижал Дину?

У меня почему-то сейчас этот вопрос стоял очень остро, потому что я, как могла, представила, что Константин мог что-то подобное выдать Дине, меня аж всю перетряхивать начинало.