— Мам... — Кристина тяжело вздохнула, откинулась на спинку диванчика. — Я не считаю, что Костя трус. Я не считаю, что у него на измену кишка тонка и так далее, я просто не хочу верить в то, что он оказался плохим человеком, и поскольку Костя не плохой человек.

Кристина говорила, а голос дрожал.

— Поскольку мой брат неплохой человек, он бы сделал это демонстративно, а не исподтишка так, что Рома даже не может мне ответить на вопрос из-за чего все произошло, если бы это был Костя, Рома бы сразу об этом сказал, он бы прям в первой же фразе об этом заявил. Так что я сомневаюсь, что это Костя, — тихо произнесла Крис и отложила мобильник. — Я все-таки ещё заезжала сегодня в судмедэкспертизу, сняла побои, ну как побои мне сказали, это ни о чем не говорит.

Вы могли, говорит, спокойно упасть, удариться обо что-либо.

Дочь тяжело задышала. Я ощутила, что её горячее дыхание становится прерывистым.

— Поэтому, в общем. В общем, да черт с ним, идём спать, — произнесла Кристина и быстро засобиралась скрыться в спальне, а я понимала, что она просто избегает дальнейшего разговора, потому что ей больно. Ей страшно.

Я не понимала, почему Глеб бездействует, почему Глеб молчит, но он же её отец, он же должен, просто обязан сделать так, чтобы его ребёнок не плакал.

Но она плакала. лёжа в кровати, сухо, почти не всхлипывая.

Я понимала то, что это страшно.

Мой развод не страшный, я знала Глеба как облупленного, я знала, чего от него ожидать, и за весь наш брак я обросла достаточными связями, контактами и всем прочим для того, чтобы не бояться. А у Кристины развод был страшный, потому что было двое маленьких детей, потому что рядом была мать и холодный, равнодушный отец, который отказывался как-либо реагировать на всю эту ситуацию. У Кристины развод был страшен тем, что она даже не предполагала, что так может случиться. Я тоже не предполагал, что у Глеба будет вторая семья. И, наверное, это самообман. Ну, просто так устроено материнское сердце, боль детей мы принимаем намного сильнее и острее, чем свою собственную.

Рано утром мы с Кристиной засобирались на работу. Дина присылала короткие сообщения о том, как проходили у неё дела. Я пыталась позвонить Косте, узнать, причастен ли он к тому, что Роме поправили немного фасад, но сын ответил один раз, коротко бросил, что он сейчас очень, очень занят и обязательно вечером перезвонит.

А в обед я не выдержав, сломавшись от напора бед, набрала Глеба.

— Ты готова? — Произнёс спокойным ровным тоном бывший муж.

Я тяжело вздохнула.

— Объясни мне, ты готова сделать этот шаг.

И опять слезы закипели на глазах.

— Глеб, он её ударил.

Я стояла и слушала тишину, мне было важно, как отреагирует Глеб, но он молчал.

Как будто в его сердце попала снежинка Снежной Королевы.

Осколок ледяной и заморозил ему все чувства и душу.

— Твою дочь ударили, — тихо произнесла я, пытаясь хоть как-то растопить его ледяное сердце. Он же был для неё самым настоящим героем, на руках её таскал, на шее возил, но это же его дочь, его маленькая принцесса. Ну почему он не может просто сказать мне: " Лика, я за дочь всех накажу".

Почему он не может мне этого сказать? Это же его дети.

— Почему ты молчишь? — Спросила я дрогнувшим голосом.

— Потому что все, что я мог сказать тебе, я уже сказал. — Холодным тоном произнёс Глеб, желая продавить только свою позицию.

— Глеб, ну пожалуйста, неужели тебе…

— Лика! Вот и я тебя прошу, пожалуйста, неужели тебе наплевать на столько лет брака? Неужели тебе наплевать, что в этом браке есть двое детей? Двое внуков!

Третий вот скоро родится. Давай мы каждый своё “пожалуйста” сейчас возьмём и пристроим правильно к делу. Пожалуйста, Лика, я тебя прошу, давай мы не будем разводиться. Я не хочу этого. Я люблю тебя. Каким бы мерзостным, гадостным я не был, но я действительно люблю тебя, и произошедшее с Айгуль это чистой воды ошибка. Ошибка, ответственность за которую я несу. Я тебе не говорю, что я тебе приведу этого ребёнка. Я не говорю, что ты будешь обязана его воспитывать, растить или ещё что-то. Это моя ответственность. Я не имею права на тебя её перекладывать. Я прошу простить меня, потому что я сам виноват в этой ситуации.

Но ещё больше я виноват перед тобой. Меня всю жизнь все устраивало. Меня устраивала какая ты. Как ты менялась из наивной молодой девицы, становясь женщиной сильной, уверенной в себе. Пожалуйста, Лика, я тебя прошу.

Я закрыла глаза, и потекли слезы.

Он меня просил.

Я его просила.

Но никто из нас не собирался слышать эти просьбы, никто из нас не собирался как-то влиять на эту ситуацию.