— Кристина, не забывайся, я тебя только не спросил о том, как мне себя вести и что и с кем делать. — Нервно бросил Глеб, а в следующий момент, вытерев губы салфеткой, положил её чуть ли не в тарелку. — Я вашей матери уже сказал, что эта ситуация никак не меняет моё отношение к браку и к семье. Я ничего противозаконного не сделал, никто из вас не пострадал от этого. Я не понимаю, почему вы решили вдруг собраться и спустить на меня всех собак. Я вообще не считаю, что кто-то, кроме нас с матерью, должен лезть в эту историю.

Кристина была другого мнения.

— Если бы эта история касалась только тебя и мамы, я бы ещё это поняла, но давай побудем откровенными. Ни один ребёнок не любит своего родителя за то, что он богатый, статусный. У него там тридцать три машины или ещё что-то. Каждый ребёнок любит своего родителя, потому что это свой родитель, счастливый, радостный, который в детстве на качелях катал и воздух подбрасывал. Но мы живём в реальном мире, а в реальном мире у тебя вдруг оказалось три наследника.

Поэтому нет, пап, это не только твоё с мамой дело.

Слышать такое от дочери было просто лютым шоком. Я как сидела с занесённой ложкой над тарелкой, так и не могла пошевелиться. И, с одной стороны, можно было бы понять, что Кристина давит на то, что сейчас разговор будет состоять исключительно в рамках бизнеса и имущества, то есть разговор бизнесмена с бизнесменом. Но сама подача сейчас выглядела такой, как будто бы дочь просто красным цветом подписывала собственную финансовую заинтересованность.

— Даты что, Кристин, — холодно сказал Глеб и сложил руки на груди

Ему уже было плевать на обед.

— Ну, понимаешь, если ты не озаботился тем, чтобы у тебя не было наследников, то последствия будем в случае чего растаскивать мы с Костей.

Но Костя молчал, смотрел на отца волком и молчал, как будто бы был всего лишь сторонним наблюдателем.

— Кристин, позвала я дочь, — по закону мы делим имущество пополам.

— Мы ещё не решили, что и как делим, и вообще, нужно ли это деление. —Произнёс таким голосом Глеб, что в воздухе повисла холодная ледяная изморозь.

Я дёрнула подбородком, не желая признавать, что мы чего-то там не решили, мы все уже прекрасно решили.

— Хорошо, пап. Как мама говорит, все нажитое делится пополам. Но только давай мы сейчас вот на этом моменте зафиксируем такую ситуацию. Мамина доля это мамина доля, а твоя доля остатка — половина имущества это доля меня и Кости. Я хочу, чтобы это было у нас документально заверено. Вот на момент на сегодняшний все то имущество, которое остаётся у тебя после развода, оно принадлежит исключительно нам в наследство, но никак так, что появится третий, четвертый, пятый шестой наследник и мы потом должны будем с этим как-то жить.

Звучало меркантильно, немного отталкивающе, но в логике Кристине я не могла отказать.

— Ты слишком много на себя берёшь, — сказал Глеб и перевёл взгляд на зятя. —Роман, тебе не кажется, что у тебя жена невоспитанная?

Но Рома сделал морду кирпичом, как обычно, привык себя вести в любого рода конфликтах и пожал плечами. У Ромы специализация такая — с людьми договариваться. Он владел торговой компанией. Точнее, у него отец владел торговой компанией, а Рома на данный момент был исполнительным директором. И поэтому все, что касается того, как надо разговаривать с людьми, о чем и для чего Роме было известно, а в его привычках и темпераменте всегда скользила такая неформальная дипломатия, а дипломат в первую очередь хорош тем, что он всегда слушает, но почти никогда не говорит.

Глеб тяжело вздохнул, и у него завибрировал мобильник, он бросил короткий взгляд на экран, перевернул телефон так, чтобы не было видно входящих вызовов.

— Пап, ты как смотришь на эти условия?

— Они абсурдны, — холодно сказал Глеб. И коснулся кончиками пальцев щетины.

— Еще не было здесь такой ситуации, чтобы дети меня к чему-то склоняли, принуждали и учили.

— Твои дети просто обеспокоены. — Парировала Кристина, тем самым заставляя меня ещё сильнее нервничать. Она же не по-настоящему, правда? Она же не хочет сказать, что при живом отце собралась делить все?

Мне это было дико слышать, потому что, разводясь с Глебом, я была в своём праве. Я забирала половину, которая достанется моим детям, Кристина же ставила ситуацию так, что ей не нужна только моя половина. Ей нужна. Половина и половина второй половины. И никак иначе.

— Кристин, для начала, чтобы обсуждать эту тему, мы как минимум должны с матерью развестись. На данный момент мы ещё не в разводе, и поэтому я не считаю правильным обсуждать эту тему сейчас. Кто знает, день, два, неделя, месяц и, возможно, никакого развода не будет.

Кристина тяжело задышала, я подняла взгляд на мужа, качнула головой.

Мобильник снова завибрировал, заставляя лежащие вблизи приборы тихонько звякнуть.

Глеб не повёл и бровью.