Я тяжело задышала, пытаясь прийти в себя, и все-таки выдавила.

— Дина, я, во-первых, не считаю, что Костя вправе что-либо от тебя требовать, во- вторых, я считаю, что твой отец не прав. В третьих, я считаю, что собирайся сейчас, я вызову такси, и приезжай. Мне надо кое-куда отъехать, я тебя встречу и поеду дальше по делам.

— Если так, я лучше вечером сама приеду. Хорошо? — тихо произнесла Дина, и я поспешно кивнула.

— Ладно, давай тогда сделаем все так.

Я собиралась ехать к Роме.

Я не собиралась ничего откладывать в дальний ящик, я понимала, что я сама на ладан дышу, но и смотреть на то, как он изгаляется над моей дочерью, это было выше всяких сил.

Прикинув все за и против, я все же вызвала такси. И, погрузившись в него, назвала адрес офиса зятя. Пока ехали, умудрились встать в пробку, постояли на мосту. И, глядя нервно на часы, я понимала, что времени остаётся не так много, Рома чаще всего до обеда находился в офисе, потом у него были встречи.

Когда я зашла в здание, то, растерявшись, не сразу поняла, что меня не особо то и пускают.

Охрана на посту требовала предъявить пропуск.

— я не буду ничего предъявлять, я к своему зятю приехала, — нервно выдала я и замотала головой.

— Тогда сидите, ожидайте.

Я поняла, что ожидать я могу до скончания века, и попыталась дозвониться до Ромы, но этот паразит не брал трубку.

Просто не брал трубку!

В психе пока у меня было время, я хотела дозвониться до Кости, но он был солидарен с Романом и тоже не брал трубку, звонить Глебу было глупо.

Спустя полчаса я услышала, как со стороны коридора прозвучали мужские голоса, напряглась вся.

Рома вышел в компании седовласого представительного мужчины и, идя с ним через весь ресепшен, даже не обратил на меня никакого внимания.

— Роман. — Встав со своего места, произнесла я. Рома продолжал играть в глухого и слепого. — Роман, — произнесла я громче, так, чтобы все услышали, и Рома тормознулся. Протянул руку своему компаньону и, приложив ладонь к груди, что-то прошептал.

Когда мужчина седовласый двинулся в сторону выхода Рома медленно, на пятках развернулся ко мне и постарался состряпать очень добродушную улыбку. Из-за того, что он скалился, ни черта у него не вышло, это не улыбка, это оскал зверя.

Я молчала, глядела пристально в глаза своему зятю.

— Здравствуй, мама, — произнёс нараспев Рома и распахнул руки, делая шаг ко мне. Я даже позволила ему себя обнять. — Какими судьбами? — сыграв роль дурачка, спросил Рома, и я, склонив голову к плечу, уточнила:

— А ты сам не догадываешься?

— Я подозреваю, у тебя какая-то наверняка нелепая, неоднозначная информация,

— он говорил чётко, отрывисто, так, как будто бы играл со мной.

— А теперь охрана никого не пускает в связи с этой нечёткой информацией, да? —Спросила я едко, и Рома помрачнел.

— Мама, давай будем взрослыми людьми. Ничего фатального не произошло, она меня не сняла со шлюхи. Она меня не нашла в притоне, де надо мной кружили три проститутки. Это был флирт.

— Без трусов? — Спросила я, глядя в глаза Роме. Почему-то, когда осуждаешь собственного мужа, ты испытываешь чувство боли, а когда ты осуждаешь чужого мужа, человека, младше тебя на разницу его возраста, ты испытываешь мерзость, неловкость.

Я не могла себе представить другую ситуацию, при которой я могла бы разговаривать с собственным зятем о трусах.

Рома усмехнулся и покачал головой.

— Мамуль, мы взрослые люди. Ты прекрасно знаешь, что отец, я очень хороший, со мной дети никак не пострадают. Ты прекрасно знаешь, что муж я очень хороший.

Рома толкал очередную предвыборную речь.

Я же говорила, что у него работа такая договариваться с людьми.

Мне кажется, если бы не бизнес, то из него бы получился чудесный консул либо дипломат.

— Ром, ты понимаешь, что это ненормально?

— Мам, ну что ненормального? Я тебе ещё раз говорю, я не выкинул свою семью куда-то на обочину, я не заставил никого страдать.

— А Крис?

— А у Крис гормоны шалят. Я ей давно сказал, что надо с этим что-то делать. Я ей предложил перевязать трубы, нет. Она пьёт противозачаточные, она пьёт их, и поэтому её так растаскивает, что она ни на что адекватно реагировать не может.

У меня дрогнули губы.

— В смысле?

— Я сказал, что я больше детей не собираюсь иметь. Я предложил Кристине решить этот вопрос кардинально. Нет она отказывается, пьёт гормональные препараты и посмотри, во что это выливается. Она же не понимает, что происходит.