Каждый наш разговор неизменно срывается на крик, но этот вопрос я так давно хотела задать! Боль, выжравшая внутри дыру размером с кратер Ключевской сопки, хлещет непрерывным потоком, после которого придёт долгожданная пустота. Она необходима, чтобы потом наполнить новым, светлым. Платон молчит, угрюмо смотрит, желваки гуляют под кожей.

— Что, нечего сказать?

— Они ничего не значили.

— Не начинай, — морщусь. Слышать эти оправдания уже даже не смешно. Достаю телефон — лучше проведу лишний час в аэропорту, чем рядом с ним.

— А он? Что он для тебя значит? — допытывается Платон с таким видом, будто на самом деле ему это важно. Может, и важно, может, и ревнует, но, подозреваю, это ревность собственника, а не любящего мужчины.

— Надеюсь, со временем он станет значить для меня всё, — отвечаю, не задумываясь. Нет, в будущем себя с Егором не вижу, но всё возможно. Пытаюсь представить его с Яшкой, тоже не выходит.

— Ты сама в это не веришь, — замечает муж и снова подходит. Теперь смотрит проникновенно, как большой щенок. Мягко касается плеча, гладит знакомым жестом, вызывая желание обнять и уткнуться носом в шею. Не буду поддаваться. Качаю головой, сбрасываю руку.

— Не переоценивай себя, Платон. Как я уже сказала — незаменимых нет. Хочешь — строй жизнь с новой семьёй, а меня отпусти.

— Если я не могу это сделать?

— Твои проблемы.

Пока вызываю такси, он молчит. Следит взглядом за каждым передвижением, нервирует до чёртиков. Раньше надо было думать, ломать — не строить.

— Мы вернёмся к этому разговору, когда ты прилетишь домой. — Он вышел за мной в коридор, смотрит, как я одеваюсь, подпирая плечом стену.

— Хорошо, — отвечаю спокойно, застёгивая пальто. — Но не думай, что я изменю решение. Этого не будет.

— Посмотрим.

Он ненавидит проигрывать, ненавидит, когда что-то идёт не по его плану. Но я уступать не собираюсь. Впереди семейный вечер со свёкром, чувствую, там меня атакуют со всех сторон, поэтому надо будет как следует зарядиться положительными эмоциями и уверенностью, которая в последнее время ощущается, когда я рядом с Егором. Он приезжает через полчаса после меня, проходит в вип-зал для ожидания, первым делом находит меня, и пробирает теплом — как будто вспыхнул изнутри. Из нашей команды мы приехали первыми, поэтому позволяю себе ответную улыбку и даже лёгкий поцелуй, с которым он касается губ, прежде чем сесть рядом.

— Мы летим в командировку, а меня не покидает чувство, что это романтическое путешествие.

Наши колени почти соприкасаются, и я постепенно заражаюсь его нетерпением и желанием скорее прилететь, заселиться и остаться наедине. Осадок после ссоры с Платоном постепенно растворяется в предвкушении, которое возрастает, когда самолёт отрывается от земли. В салоне лёгкий гул и смех, кто-то из команды уже позволил себе виски, я от шампанского и вина отказалась. Егор тоже, но никого упрекать не стал. Сегодня свободный вечер, а голова на плечах у всех имеется, никто не позволит себе перебрать.

— Ты раньше была в Калининграде? — спрашивает Егор, глядя в иллюминатор.

— Да, три года назад. Очень уютный город с непередаваемой атмосферой. А ты?

— Впервые лечу. Надеюсь, у нас будет время на прогулку. Покажешь достопримечательности?

— Отведу тебя в один замечательный ресторанчик в готическом стиле. Закажем оленину и брусничный морс.

Этот ресторан мне показал Платон, влюбилась в него с первого взгляда. Прийти туда с Егором — вызов самой себе. Хочется перекрыть те воспоминания новыми, не связанными с некогда счастливым прошлым. Не считаю себя слишком сентиментальной, но с Калининградом связывает слишком много того, что лучше забыть…

Тогда тоже была командировка, но мы остались ещё на три дня и с утра до ночи гуляли по извилистым улочкам, забредали в рестораны, далёкие от популярных туристических мест, бродили босиком по пляжу, убегая от волн. А потом любили друг друга до изнеможения. Зачем думаю об этом сейчас? Сердце ноет.

— Ты была тут с мужем, — правильно понимает молчание Егор. Киваю, улыбаюсь, но выходит как-то печально. Накрыв мою ладонь своей, он коротко её пожимает и отпускает. Говорит тихо:

— Я сделаю всё, чтобы ты не думала здесь о прошлом. Обещаю.

В гостиницу заселяемся в восемь, времени ещё достаточно и для ужина, и для отдыха, но Егор выразительно смотрит на меня и отпускает команду в ресторан, небрежно бросив:

— Закажу еду в номер, а вы не перебирайте, завтра сложный день.

— Постараемся, — ухмыляется один из юристов, который успел принять на борту достаточно, чтобы щёки раскраснелись. Это его мы выбрали на замену, надеюсь, не подведёт.

— Я тоже лучше высплюсь, — говорю, стараясь не смотреть на Егора. Пока идём к лифту, он склоняется к уху и еле слышно выдыхает:

— Уверена, что выспишься?