— К утру будет.

— Сейчас. Жду.

Сбрасываю вызов, когда Ядвига выходит из спальни. Свежая, яркая, так и светится изнутри. Только на меня должна так смотреть, только меня любить! Это для меня секс ничего не значил, а для неё, видимо, любовничек и правда стал чем-то большим. Играешь не по правилам, дорогая. Я простил бы одноразовый трах, сам ведь накосячил, но влюбляться не смей! У нас семья, между прочим. Сын.

Окатив равнодушным взглядом, она идёт на кухню сделать травяной чай. Постоянно шутил над ней, что, чтобы крепко уснуть, надо как следует друг друга утомить. Чаще всего она со мной соглашалась, и потом оба дрыхли без задних ног. Смотрю на упругую задницу, обтянутую шелковым халатом по колено, представляю, как подойду сзади, дёрну на себя. Как она откинет голову на плечо и мурлыкнет:

— Продолжай.

Встаёт. Всегда на неё стоял. Когда у нас в последний раз что-то было? Уже забыл. Желание ударяет в голову и в пах. Она моя жена, или как? Супружеский долг никто не отменял. Погуляла, и хватит, пора возвращаться в стойло. Подхожу ближе, Ядвига показательно игнорирует, продолжая размешивать чай в чашке. Кладу руки на бёдра, тяну на себя, веду носом по шее. Пахнет её любимым гелем для душа и собственным ароматом кожи. Вкусно. Прихватываю губами, целую снова. Она не двигается. Вообще никак не реагирует. Строит снежную королеву, но я-то отлично знаю, как действуют на неё мои прикосновения. Действовали. Что-то не так. Выпрямляюсь, и она холодно спрашивает:

— Всё?

Смотрит через плечо, в глазах ни капли тумана, ясный взгляд.

— Я иду спать, завтра рано вставать.

— Хватит уже, — говорю хрипло, голос проседает. — Наигралась, малыш. Я всё понял и осознал. Ты нужна мне.

— Нет, — она усмехается и вдруг хватает член через штаны. — Тебе нужен секс.

— Нужен, — киваю и толкаюсь в ладонь. Ну же, обхвати крепче, как только ты можешь! — У меня никого не было с того раза.

— Сочувствую, — отпускает. Хочется зарычать. Разворачиваю её за плечи, толкаю к столешнице, чтобы прижалась вплотную.

— Хватит, — повторяю с нажимом. — Я скучаю по тебе, давай заканчивать этот цирк.

— Цирк закончится, когда ты поймёшь — ничего больше не будет.

— Будет. Ты ведь тоже меня хочешь. — Не даю опомниться. Завожу руки за спину, сжимаю запястья ладонью, вторую руку запускаю под халат. Под ним ничего нет, и меня начинает потряхивать, дыхание становится горячим.

— Пусти! — Ядвига пытается вырваться, но я только крепче прижимаю, стискиваю задницу, трусь стояком о лобок.

— А если не пущу, что? — шепчу в губы. Целую, и от облегчения, что наконец коснулся, хочется застонать. Пальцы касаются влажных складок, запускаю внутрь сразу два, двигаю ими неторопливо, уверенно разжигая её пламя. Когда поцелуй прерывается, смотрю в глаза.

— Если ты это сделаешь, я тебя возненавижу, — глухо говорит Ядвига, тяжело дыша. Пусть. Пусть потом ненавидит, если сможет. Снова целую, глубже, нежнее, большой палец опускаю на клитор, нежно поглаживаю. Она не отвечает, но больше не пытается сопротивляться. Нетерпеливо отрываю её ногу от пола, приспускаю штаны и вхожу, помогая себе. Сразу на всю длину, размашисто, быстро. Ядвига жмурится, не издавая ни звука. Надолго не хватает — кончаю, вжимаясь в неё, накрывая ртом чужую метку, всасывая с силой, чтобы не осталось ни следа.

— Это был последний раз, когда я позволила к себе прикоснуться, — безжизненно говорит Ядвига и с силой отталкивает меня. Подходит к раковине подмыться, а меня до сих пор штормит. Мало её, именно её.

— Ты знаешь, что это не так, — отвечаю, понимая, что сегодня доступа к телу не будет. Возможно, и правда где-то перегнул планку, но пусть скажет, что не понравилось! Никакого насилия с моей стороны не было, в конце концов, мы же муж и жена. И она была достаточно мокрой, чтобы делать вид, будто силой трахнул.

— Какой же ты ублюдок, — тянет устало. Не злится, не кричит, но и не закрывается стеной. Просто пустая. И взгляд — пустой. Пробирает до костей.

— Я — твой муж, — напоминаю, вскидывая подбородок.

— Ты мне никто, — качает головой. — Теперь точно никем стал.

Оставляет одного, последнее слово за ней, ничего не говорю. Чувство вины не желает приходить, может, я и правда ублюдок. Гудит телефон на столе — Дима отправил личные дела каждого, кто ездил с ней в командировку. Падаю на диван, внимательно просматриваю, отбираю троих, остальные либо по возрасту не подходят, либо по внешности. Ядвига не стала бы спать с кем попало. Два юриста и генеральный директор. Его отметаю почти сразу: насколько знаю Егора, он тот ещё трудоголик, а вот юристы вполне себе подходят. Так кто из них завтра вылетит из компании с волчьим билетом? После совета директоров надо будет вызвать каждого. Чтобы что? Допросить? Нет. По первому взгляду пойму, по глазам.