– Я сейчас ни в чем не могу быть уверен, – машет головой из стороны в сторону, – но это… это даже для него слишком.

– Рома, ты ребенком был, ты любил ее, ты бы не сделал ей плохо.

– Я не знаю. Но он всю жизнь меня прикрывал и напоминал об этом.

– Напоминал? Зная твоего отца, он скорее бы тебя этим шантажировал.

– Он и шантажировал. Я про тот договор с Ульрихом тысячу раз пожалел, но когда его подписывал, назло отцу это делал. Знал, что мне придется всю жизнь ради его молчания выполнять его приказы, а тут, против юридического договора, он не мог ничего сделать. Даже аннулировать его не мог. Бесился жутко, а ничего не получалось.

– Ром, надо разобраться в прошлом.

– Как… Если кто-то что-то знает, то это только отец. А он никогда не расскажет правду, если вообще очнется, конечно.

– Ром, послушай. Ты сказал, что он тебя шантажировал? Чем? Только его словами?

– У него были заключения какие-то.

– Где они?

– У него, наверное, в сейфе или в банке. Черт знает, где он их там хранил.

– Тебе надо в его сейфе покопаться. Думаю, там много чего интересного можно найти.

Рома поворачивается ко мне задумчиво.

– У меня нет ключей от его дома.

– У кого есть?

– Там охрана. Меня пустят, конечно, если он не давал других распоряжений.

– Давай по закону это сделаем. Пусть выпишут ордер на обыск и проверят его дом.

– Варь, а если найдут что-то на меня?

Я вздыхаю. Сложно это все.

– Я не верю, что ты это сделал. Маленький мальчик с такой жестокостью… Ты не такой, – он усмехается моей наивности. – Я знаю. Я бы в другого не влюбилась.

– Варя, – притягивает меня к себе. – что я без тебя делал раньше?

– Глупости.

– Не боишься меня?

– Неа. Разобраться надо с этим всем. Да, факты об этом вроде говорят, но я не верю, потому что ты сам этого не видел, а создать вокруг ребенка какую-то ситуацию и заставить его в это поверить, не сложно. Я вот так для Маши в Англии создала иллюзию семьи и она в нее поверила.

– Давай, знаешь, что сделаем?

– Что?

– Сходим к врачу, который мне помог, потом обыщем дом твоего отца.

– Развести тебя еще надо с мужем, – дополняет Рома.

– А ты женишься на мне?

– Ты же сказала, что не возьмешь фамилию Бергман.

– Хочешь, мою бери, будешь Озеровым. Я не против.

Без пяти десять. Мы с Ромой приезжаем чуть заранее, еще раз обговариваем все с Юрой. Он подготовился, Эд точно не будет обижен. Лишь бы согласился на развод и подписал, что претензий не имеет.

В дверь кто-то стучит, я невольно перекрещиваю пальцы, хоть бы он… И выдыхаю, когда вижу его. Значит, скорее всего, он согласен.

Юра ведет себя отстраненно и непредвзято. Здоровается, пожимает Эду руку. Знакомится. Все знают английский, никто не говорит при нем на русском, чтобы не было непонятных ситуаций.

– Я могу с Барбарой поговорить наедине несколько минут?

Рома недовольно переглядывается с Юрой, тот кивает на дверь.

– Я рядом, если что, – целует меня в голову, показывает всем видом, чья я теперь.

– Барби…

– Ты согласен.

– Я с родителями вечером говорил, они сказали, что тебя все равно не удержать. И еще сказали, что ты самая честная из русских и что они тебе доверяют, – я невольно усмехаюсь.

– Пусть приезжают в гости. Я всегда рада их видеть, как и Маша, думаю, обрадуется.

– Мы решили продать тут все.

– Не надо, Эд. Правда, все классно будет. Вот увидишь. И у тебя повод приехать и с Машей пообщаться. Ты же хоть и не родной, но близкий для нее человек. Давай, решайся. Эд, если ты по-человечески относишься, то и к тебе так относиться будут. Никто не желает тебе плохого.

– Ага…– оборачивается на дверь, – кое-кто очень даже хочет.

– Он ревнует просто.

– Ладно. Зови его. Подпишу отказ от отцовства. Если ты уверена.

– Уверена, Эд. Спасибо тебе.