– При падении с такой высоты вероятны переломы и сотрясение мозга. Точнее скажут в больнице, куда его повезли.
Мы наконец тормозим. Каталку с братом быстро везут в реанимацию. Мы с Юрой ждем в приемном, следом привозят Рому и Варю.
Замученные и уставшие, но такие счастливые, что вместе. И Юра рассказывал, сколько Бергман им всяких гадостей сделал, быть вместе не давал, а у них ребенок.
– Мам, я не понимаю, если ты говоришь, что он мой дядя, то почему не рассказал ничего?
– Юра, я многого сама не знаю. Я похоронила его тридцать лет назад. Вернее, его похоронили без меня. Я не видела, кто там лежал, но на могиле были написаны его данные. Я всегда считала, что он там.
– А при чем тут Ромкин отец.
Прикрываю глаза. Мне надо рассказать ему все. А если Бергман останется жив?
– Юра, я не могу рассказать. Бергман, если все узнает, убьет нас всех.
– Ромкин отец? Ты про него говоришь? Так у него уже там срок на прилично лет. Ничего он нам не сделает. И при чем тут мы все?
Если бы только Ромкин…
– Я знаю его тайну, которую он скрывает ото всех.
– Какую?
– Про ту женщину, что родила Романа и его брата.
– Катерина Герц? Ты про нее говоришь?
– Да.
– Ты ее знаешь?
– Знаю. И ты ее знаешь. Бергман не знает, но узнает, захочет избавиться.
– Кто она?
Юра смотрит в глаза. И кажется, уже догадывается сам, но боится даже думать об этом.
– Я, Юр, я та самая женщина, что выносила ему двоих мальчишек.
– Бергман мне…
– Да, биологически он твой отец. А Рома твой брат.
– И ты это скрывала столько лет?
Глава 46
Рома
Просыпаюсь в больнице. За окном еще темно, но рядом на плече лежит Варя. Вжимается в меня, как будто боится, что все это повторится.
Мы живы. Это главное. Обнимаю ее, притягиваю к себе и целую в губы. Не хочу будить, но уйти, не ощутив ее дыхания и поцелуя, не хочу.
Она потягивается, отвечает мне мягко и нежно. Я же наоборот сильнее сжимаю ее в руках. Вчера мог потерять. Девочку свою, маленькую.
События вчерашнего вечера всплывают как кадры ужастика, а в главной роли злодея – мой отец. Где он? Что с ним? И по правде, я не знаю, каких вестей больше жду…
Аккуратно кладу Варю на подушку, сам поднимаюсь.
Выхожу в коридор и иду к Валу. Грудь побаливает в месте, куда в меня ударила пуля. Поднимаю футболку, там синяк. Как напоминание мне, что отец стрелял в меня и готов был убить.
Да и какой он отец после этого? Никого родного не остается, кроме Вари и Маши. Думать даже не хочу, что Варя могла не вернуться, могла там жить остаться. Эдик бы воспитывал мою дочь. А я бы никогда и не узнал правду. Еще бы с Юлей продолжал встречаться ради бизнеса отца.
Егор или Юра брат? Дружить одно, а иметь такого отца, пусть и биологического не каждый захочет. Может, и от меня отвернуться. Мы же ссорились уже один раз и Егором, и Юркой. Никогда не знаешь, где надорвется следующий раз.
Стучу к Валу и дергаю дверь. Я даже нисколько не сомневаюсь, что его тут может не быть. Если у кого-то из нас проблемы со здоровьем, он будет тут, пока лично не убедится, что пациент пришел в себя и нормально себя чувствует.
– Ромка, ты чего ходишь? – Подскакивает с места и ко мне, усаживает в кресло.
– Пройтись хотелось.
– Ты как?
– Нормально, что с ним?
Вздыхает, облизывает губы.
– При ранении он сорвался с лестницы и упал с пятиметровой высоты. У него травмирован позвоночник. Как следствие паралич, проблемы с глотанием и дыханием. Мне жаль.
– Мне нет. Он стрелял в меня. Он хотел убить Варю. Он… он это заслужил.
– Я просил мне докладывать о его состоянии. Будет что-то новое, скажу, – киваю. Не знаю, хочу ли знать это. Но пусть будет. – Ром, тут Юра с мамой. Хотели с тобой поговорить.
– Давай не сейчас. Я не могу давать показания. Хочу домой.
– Там не показания. Другое, Ром. Это важно.
– Хорошо, пусть в палату ко мне придут. Я потом домой, окей?
– Капельницу поставим и поедешь.
– Ладно.
Возвращаюсь в палату. Перед Варей сидит Егор, сжимает ее ладошки, успокаивает. Переглядываемся молча. Снова она из-за меня в опасности была.