– Нахера ты вот пришел?! Стой на месте, – приказывает мне, но я не слушаю. Без оружия, без всего, прямо на него, и я ему слишком нужен, чтобы он избавился вот так от меня. – Стой, – неожиданно свободной рукой выхватывает из кармана пистолет и стреляет в пол перед моими ногами. Пугает.

Перепрыгиваю и бегу на него.

Варя тихо скулит, безуспешно пытаясь вырваться.

Девочка моя, прости, что влюбилась в такого как я. Со всем моим багажом говна.

– Стой, я сказал.

Снова под ноги стреляет.

А у меня до темноты в глазах схватывает живот и я сгибаюсь.

– Посмотри на него, – смеясь, обращается отец к Варе. – Я тебе говорил не лезть к нему. Зачем тебе такой болезный?

Выдыхаю и выпрямляюсь. Но дальше стою не двигаясь. Пистолет направлен на меня.

– Зачем она тебе? Отпусти. Я же нужен?

– Роман, она лишний свидетель. Или… – скалится мне. – Скинем ее туда и все, – кивает на дробилки, временно замершие и остановленные. А за ними сразу камеры сгорания. – Нет девочки, нет проблемы. Все как планировали. Ты и Юля. Вместе. Ребенка, если хочешь, удочерите. Но она, – кивает на Варю, – нам мешает. Всегда появляется в твоей жизни не вовремя и ты начинаешь действовать нам во вред.

– Может, это ты мешаешь всем?

Заговариваю его.

– Рома, приехала группа, – слышу в наушник от Вики. – Ты где? Сколько их? Оружие у него есть?

– Ты псих! Думаешь, если взял пистолет, то можешь тут жизнями распоряжаться?! Решил сжечь ее заживо в камерах сгорания? У нас что, концлагерь? – кричу ему громко, чтобы Вика все расслышала.

– Стоит ей появиться, как ты сразу сбиваешься с нужного курса. Ты готов для большого бизнеса, а не девочек этих смазливых ублажать.

– Сколько их? – переспрашивает Вика.

– У тебя таких, которые тебя любили никогда не было. Вот ты и завидуешь.

Он смеется. Смотрит на меня, как на дурака. Но пистолет не убирает. И я пока не знаю, как его отвлечь.

– Была. Твоя мать. Вот она… только она меня понимала.

– У меня нет матери.

– Есть. Только не та шлюха, что тебя выносила, а та, чья яйцеклетка была ей подсажена.

Теперь моя очередь смеяться. Он так и не узнал ничего. Хоть где-то прокололся.

– Ах… ты же не знаешь ничего, – губы вытягивает в узкую полоску и прищуривается. – Моя мать – Катерина Герц.

Вздрагивает, когда слышит имя. Я прав. Хотя бы в имени. Мы правильно нашли.

– От той, от которой ты хотел детей, не получилось. Донором была Герц. А тебе ничего не сказали? – наигранно удивляюсь.

– Суки!

Целится и стреляет в потолок.

– Тебя обманули. Все. А ты ни хрена не понял. Жаль, с твоим материалом все было нормально, и ты мой отец. Но я бы такого врагу не пожелал.

– Да миллионы бы рады были оказаться на твоем месте, тварь ты неблагодарная.

– Могу им уступить.

– Где Герц? Жива?

– Рома, группа уже на месте, – Вика… – Заходят на территорию здания. С ними один из генпрокуратуры. Юрия Александровича знакомый.

– Жива и живет даже ближе, чем ты думаешь.

Терпеть боль в животе становится все сложнее. Варя дрожит вся. Чуть-чуть, малыш, и закончится все.

Я под видом, что надо на что-то опереться, иду к стене. Что бы этот псих ни задумал, должен его перехватить.

– И, кстати, у меня есть брат. Он не погиб, как ты говорил, – я и сам не знаю всей правды. Но мне надо отца задержать и хоть немного нарушить его план.

Он скалится и смеется.

– Интересно даже посмотреть на него… может, путное что выросло…

Варя мечется взглядом. Я ей пытаюсь незаметно показать, что не надо. Но в глазах уже вижу дикий страх и адреналин.

Внизу шум.

– Кто там?

– Отпусти ее, тебе не уйти.

– Руки вверх! – слышу за спиной и, словно получив дополнительную поддержку, дергаюсь к нему.

А отец мгновенно перенаправляет пистолет к голове Вари.

И жизнь будто включает обратный отсчет.

Смотрю Роме в глаза. Там ярость, решительность и при этом страх за меня. Любое движение, любое неправильное действие и моя жизнь оборвется.

“Я люблю тебя”, – шепчу беззвучно Роме.