Внутри будто бенгальский огонек загорается. Искрит. Согревает.

Твою мать.

Отрываюсь от него и поднимаюсь. Не было ничего. Случайность. Тело вдруг отозвалось, но это по глупости. Для него не было никакой боли, только приятные воспоминания. Это в голове осели обидные слова и поступки.

– Маша! – оборачиваюсь к дочери. – Что ты делаешь?! Нельзя толкаться!

Малышка замирает и поджимает губы.

– Ты видишь, что мы упали? Нам больно.

– Пости, мамацька, – Маруся обнимает меня за ноги и цепляется ручонками.

– Рома упал и ударился, – киваю на него, как могу меняю тему.

– Я босе не буду.

– Да ладно, она же не специально, – Рома поднимается и идет на кухню. – Да и ты не против была, кстати.

– Я – против! И я замужем вообще-то.

Собираю Машины игрушки.

– Что-то я не вижу твоего мужа, – ухмыляется мне, а я беру Машу за руку и веду в нашу комнату.

Сейчас бы собраться, психануть и уйти. Но там, за воротами, неизвестность и опасность. Тут, хоть и напряженно, но это самое надежное место.

Маша разбирает подарки. Лечит зайца и гуся, слушает их игрушечным фонендоскопом. Кому-то измеряет температуру. Мне что-то лепечет, но я не могу включиться в игру. Не понимаю. Я тут неделю уже живу, а ничего не знаю, кто это был?

Рома не приходит к нам. Наверное, если бы я попыталась уйти, даже не останавливал бы. Чуть-чуть подожди, Варя. А лучше… А лучше сходи и узнай, что тебе делать? Чего ждать или не ждать?

Мы идем с Машей на кухню. Надо пообедать, потом ее спать уложить. Ромина машина во дворе, значит, он дома где-то.

Только сейчас понимаю, что не ела ничего утром, а Маша ела с Ромой. И их грязных тарелок, которые стояли в раковине, уже нет. Рома убрал все сам. Хотя я, конечно, должна была это сделать.

Ставлю разогревать еду. Мне надо с Ромой поговорить, поэтому лучше, чем позвать его на обед и расспросить все не придумываю.

– А где Ема?

Маша как будто мои мысли читает.

– Сходи посмотри наверху? Позови обедать.

Подсылаю к нему Машу. Та с радостью только.

– Нету, маматька, – кричит сверху.

Значит, в кабинете.

– Спускайся, - киваю дочери, а сама иду к его кабинету.

Машу пустить, так она как метеор ворвется. Поэтому сюда я иду сама. Стучу в дверь. Но не понимаю, то ли мне ответили что-то, то ли нет.

Заглядываю сама.

– Ром, ты обедать… – громко спрашиваю и осекаюсь, когда понимаю, что перебиваю женский голос.

Рома за столом, перед ноутбуком, с кем-то разговаривает, улыбается. Улыбался. Замолкает. На меня поднимает карий взгляд.

И там, кроме “какого черта”, больше ничего не читается.

– Ромочка, а кто там у тебя? – слышу в динамиках женский голос.

Не вовремя.

– Ема, идем кусать, – Маша влетает ураганом. Я и перехватить ее не успеваю. Она сразу к Роме и заглядывает в ноутбук.

– Это кто, Рома? У тебя кто там появился, стоило мне уехать?!

Голос вот-вот сорвется на плач.

– Это Маша, – подхватывает малышку на руки и сажает себе на колено.

– Привет, Маша, – девушка из ноутбука приветливо-натянуто здоровается с моей дочкой.

– Пивет, – Маруся отвечает в ноутбук и обнимает Рому одной рукой. – А ты кто?

– Я Юля, девушка Ромы. А ты кто?

– Я Мася, это зака, это гусь, – всех перечисляет и показывает.

– Рома, может, объяснишь?

– Ёма, идем есть. – Маше уже неинтересна Юля, она на коленях у Ромы разворачивается к нему лицом. – Маматька звая.

– Там еще и мамочка есть? – Рома на автомате поднимает взгляд. Я как рыба, выброшенная на берег. То открываю, то закрываю рот. Не понимаю, мне то ли уйти, то ли подождать и Машу забрать. – Почему раньше не рассказал? У нас какие-то тайны?

– Это… знакомая моя с ребенком. Остановиться негде и помочь надо было.

Я закатываю глаза.

Знакомая, значит… Стремно сказать, бывшая с ребенком.

– И давно она у тебя живет?

– Ёма, ну идем, – Маша слазит с него и тянет за руку.