- Вы прикалываетесь? – Лида непонимающе переводит взгляд с меня на отца, потом на Тему.

- Зачем нам куда-то ехать? – вздыхает Лада. – Мам, что происходит? Мы фильм интересный смотрим.

- Мы уезжаем. По дороге я вам все объясню, - отвечаю растерянно.

Едва сдерживаюсь. Но я не опущусь при дочерях отношения выяснять.

- Не, - синхронно мотают головами. – Это наш дом. Мы будем тут. И ты, мам, не выдумывай. Помиритесь вы с папой, - Лада берет сестру за руку.

- Пап, это то, что ты говорил? Уже началось? – Лида понижает голос. Будто я ее не услышу.

- О чем вам говорил папа? – присаживаюсь перед девочками на корточки.

- Что ты будешь нас звать собой и вести себя как капризная девчонка. Но мы должны быть умнее. Мы останемся, ты останешься, - важно отвечает Лида.

- Мамочка, не переживай, ты поправишься. Мы с тобой, - гладит меня по голове Лада.

- Поправлюсь? – спрашиваю, онемевшими от шока губами.

В голове обрывки мыслей. Все спутано. Что они наплели девочкам?

- Ты же болеешь, - хлопает ресницами дочь.

- Еще как болеет, - ржет Сема.

Я сижу на корточках, и его смех бьет прямо по темечку, будто кувалдой проходится.

- Девочки, мама не болеет. Сейчас мы забираем с вами Антошку и едем в хорошее место. Нам с папой надо пожить отдельно.

- Не надо жить с папой отдельно. Он хороший. Он нас любит. Он всех нас любит. Папочка! – Лида раскидывает руки в сторону и бежит к Семе.

- Моя дочь! Моя гордость! – подхватывает ее на руки и усаживает к себе на колени.

- А маму вы одну оставите? Мама, значит не хорошая? – поднимаюсь с трудом. Голова кружится.

Плохо физически. Морально.

Такое ощущение, что я просто сейчас рассыплюсь как карточный домик. И меня будет уже не собрать.

- Мам, ты же болеешь. С тобой надо осторожно. Иди в комнатку. Отдохни, - Лада говорит со мной, как с нерадивым ребенком.

- Реально, хватит. Угомонись. Ничего не случилось. К чему твои истерики, мам? – Тема пожимает плечами.

Мне просто не выстоять. Их много. Я одна. И за моей спиной никого.

Только Антошка, о котором сейчас надо подумать. Уж, его-то не могут против меня настроить.

Принимаю тяжелое решение.

- Оставайтесь пока с папой. Раз вам так хорошо, - и быстро ухожу из кухни.

Потом, когда немного оправлюсь. Залижу раны. Я все выведаю у девочек. Не все сразу.

Бегу в нашу с Семеном спальню и начинаю лихорадочно собирать вещи. Самое необходимое. Остальное потом. Документы в первую очередь.

Потом бегу в детскую. Принимаюсь за вещи Антошки. И все время такое ощущение, будто мне дышат в спину ядовитыми парами.

Быстрее сбежать. Не могу больше находиться в этом доме. И думать тут не могу.

Я будто нахожусь на отравленной территории, и каждая лишняя минута пребывания смертельно опасна.

Спускаюсь на первый этаж, надо забрать свой ноутбук. Бегаю по гостиной, думаю, что мне еще понадобится.

Семен, Тема и девочки заходят за мной в гостиную, выстраиваются в ряд у стеночки, скрещивают руки на груди вчетвером и смотрят на меня как на преступницу.

Срабатывает домофон на воротах.

Тема ближе всех к двери находится. Он отбегает в коридор.

- Кто приехал? – спрашиваю с опаской.

- А кто может приехать? – отвечает с мерзко слащавой улыбкой Сема. – Только любящие люди. Других в нашей семье не водится.

- Все равно кто. Мы с Антоном уходим, - беру под мышку ноутбук.

Плевать на все остальное. Надо быстрее уходить.

Не успеваю дойти до лестницы, как слышу радостный голос свекрови.

- А вот и бабушка приехала! Как я соскучилась!

Хватаюсь за голову.

Только ее сейчас не хватало!

Во всей моей, как мне казалось, безоблачной жизни с Семеном был один раздражающий фактор – его мать.

Эта женщина всегда бесила меня до зубного скрежета.

И нет, мы не враждовали, не ругались. Хотя лучше бы было именно так, чем ее лилейные нравоучения, как следует ухаживать за ее ненаглядным сыночком.