Все равно. Главное сбежать.

Можно было попросить парня. Но это надо было ему объяснять. У меня не было на это времени.

Набираю скорость. Я ездила на скутере, всего раза три-четыре. Артем их любит. На семнадцатилетие мы с Семой ему подарили.

И сын учил меня кататься. Делился своей радостью. Мы так весело проводили время.

Прогоняю болезненные слезы, закрывающие мне дорогу.

Выбираюсь из нашего района. Проезжаю еще несколько кварталов.

Оставляю скутер.

Парень позвонит в полицию. Меня могут быстро вычислить.

Останавливаю проходящую мимо женщину, прошу вызвать мне такси.

Машина приезжает быстро. Называю адрес.

Становится немного легче. Хоть напряжение не отпускает. Ощущение, что за мной гонятся по пятам, не проходит.

Таксис останавливается у элитного жилого комплекса.

- Я в пятьдесят седьмую квартиру. Кристина Субботина, - сообщаю охраннику.

Он кивает. Уходит. Через минуту шлагбаум поднимается.

Я тут бывала не так часто. Но впервые я настолько рада видеть этот дом. Расплачиваюсь с водителем. Открываю дверь. Иду к подъезду и ног не чувствую.

В лифте ловлю в зеркале свое отражение.

Жуть. Опухшие безумные глаза. На голове осиное гнездо. Красная вся.

Едва лифт открывается, попадаю в объятия Киры.

- Крис, моя дорогая, - подруга всхлипывает и сильнее меня к себе прижимает. – Идем со мной.

Я молчу. Не могу сказать ни слова. Сказывается бешенное напряжение. Меня колотит. Бьет озноб и при этом невыносимо жарко.

Подруга ничего не расспрашивает. Усаживает меня на диван, гладит по голове. Успокаивает.

Я сижу не двигаюсь. И слезы текут ручьем.

Сейчас можно. При Кире так точно.

Только она может увидеть и понять мою боль.

Не знаю сколько проходит времени. Я сижу, глядя в одну точку. Кира гладит меня по голове, а слезы катятся градом. Огромные, крупные слезинки. Они падают и падают. И невозможно остановить их поток.

Они перестают литься сами. Будто внутри меня закрылся краник.

- Можно к тебе в ванную? - спрашиваю хриплым голосом.

- Конечно, я тебе одежду подберу, - тут же суетится Кира.

- Халат какой-то, самый большой, если можно. Ничего другого на меня толстую кобылу не налезет, - отвечаю безжизненно и иду в ванную.

- Крис, что за чушь! - возмущается Кира.

Машу рукой. Шрамы еще слишком свежие. И они болят и кровоточат. И я не знаю, что сделать, чтобы хоть немного остановить кровотечение.

Набираю холодную воду. Погружаюсь в нее с головой.

Холод помогает. Мозги проясняет.

Моюсь так, словно хочу с себя кожу содрать. Отмыться от обидных слов мужа и сына, которыми они с таким наслаждением меня измазали.

Выхожу из ванной. Кира стоит под дверью.

- Прости, что я вот так…

- Крис, не говори глупостей. Мой дом для тебя всегда открыт.

- А мой дом превратился в ад, - иду на кухню.

Сажусь за стол.

- Чаю? У меня хороший есть успокоительный.

- Давай чаю, - киваю. – А лучше обезболивающее, чтобы внутри эта боль прекратилась. Кир, как ты справилась? Как через это прошла?

- Сама не знаю, - подруга вздыхает. – Мне нельзя было опускать руки. Я была беременна. Сема признался?

- Нет. Он поступил хуже. Если бы сказал, что влюбился… я бы поняла…

- А что?

И я рассказываю. Все. Без утайки.

Вываливаю на подругу всю грязь. Про сына, девочек, свекровь, про Семины слова.

- У меня нет слов, - Кира качает головой. – Сема… он же с тебя пылинки сдувал. За семью всегда горой. Никогда ни в чем друзьям не отказывал. Все его золотым мужиком считали.

- А под слом золота, фекалии в необъятном количестве.

Чуть-чуть легче становится. Я больше не одна со своей болью.

Ощущаю участие Киры. Ее искренность. Она удивительный человек, от нее добро исходит таким мощным потоком, что помимо воли согревает.

Я могла поехать к Адаму. Но назвала адрес Киры, именно потому, что в этот момент только она мне могла помочь. Немного зализать раны, прояснить голову.

Именно с ней я могу показать слабость. Плакать и говорить о боли. Она поймет как никто другой.