Мать Семена выгнала своего мужа из дома, когда сыну было три года. Она заявила, что все мужики козлы, ей никто не нужен. У нее есть ее сыночек. И всю жизнь посвятила ему.

Она всю жизнь пылинки сдувала с Семы. Отводила его и забирала со школы вплоть до выпускного класса. Хотя школа находилась в пяти минутах ходьбы от дома. Там даже дорогу не надо было переходить!

Все Семины попытки завести девочку, заканчивались ее бесконечными придирками. Причитаниями матери, мнимыми болезнями, просьбами и прочими уловками.

Капитолина Ефимовна всю жизнь проработала воспитательницей в детском саду и оберегала своего единственного сына как зеницу ока. Отца своего Семен не помнил, и мать с ранних лет вложила ему в голову, какой он был недостойный человек.

В двадцать пять Семен все же съехал от матери. Открыл свое дело, и пытался встать на ноги. Но его подставили, он прогорел, и к моменту нашего знакомства, отчаянно пытался хоть как-то выплатить долги по кредитам.

Меня сначала она тоже приняла со скрипом. Но тут Семен проявил характер и сказал, что я его судьба. Он меня любит. Мамочке пришлось смириться.

В скором времени мы с Семеном купили ей домик в деревне. Отправили ее на пенсию, сажать цветочки и дышать полезным воздухом.

Жить стало легче.

Ее приезды были не так часты. Но каждый приезд – это была отдельная категория пытки.

- Кристиночка, ты разогреваешь вчерашнюю еду? У Семочки очень слабый желудок. Ему надо готовить только свеженькое, - охала мамочка. – Кристиночка, что-то пыльно у вас, у Семочки же аллергия на пыль! И закрой окно его может продуть.

Что уж говорить, если, увидев, как сыночка выходит из ванной Капитолина Ефимовна со всех ног бежала проверять, хорошо ли он вытерся и не нужна ли ему помощь.

Семен отнекивался. Успокаивал мать. При мне вздыхал и говорил, что ее не переделать. Она старый, больной человек, и наша семья ее единственная радость.

Но нет, нет, да я видела, как на его лице проскальзывает удовольствие от мамочкиной заботы.

Когда Капитолина Ефимовна уезжала, мой муж снова становился сам собой. Заботился о семья, был внимательным отцом. И сам говорил, что в воспитании детей нельзя допускать ошибок его матери.

Поскольку такие ее приезды были не частыми и не долгими. То я смирилась. Порой огрызалась. Но в целом, я считала в нашем безоблачном счастье, тучка в виде свекрови, не такая уж и большая проблема.

- Семочка, почему ты такой бледный, мой мальчик? Ты не заболел? – свекровь ставит две большие сумки на пол и семенит к моему мужу. – Девочки? Артем? Чего хмурые такие? Идите обнимите бабушку.

- Здравствуйте, - бурчу себе под нос и хочу проскользнуть на второй этаж.

- Кристиночка! – это ее обращение, с ударением на последний слог, заставляет внутренне содрогнуться. – А почему у Семы рубашка мятая? И бледный он какой-то? Плохо следишь!

Она же в деревне! В другой области! Когда он успел ее вызвать?! Как так подгадал момент?! Скриплю зубами.

- Это больше не моя проблема, Капитолина Ефимовна, - заявляю глядя в ее озадаченное лицо.

- Мама обиделась на папу, - с грустным вздохом выдает Лада.

- Что? – свекровь тут же хватается за сердце. – Ты расстроила Семочку? Моих внуков?

- Они в надежных руках, Капитолина Ефимовна, - машу рукой. – Уверена вы за всеми присмотрите. Гораздо лучше, чем это делаю я.

Поднимаюсь по лестнице.

Скорее бежать. Прочь из этого дома. Я не выдержу. Семен в тандеме со своей мамашей – это взрыв мозга с отягощающими последствиями.

Забегаю в комнату. Вещи практически собраны. Осталось совсем немного. Иду в ванную, умыться холодной водой. Меня трясет, щеки горят.

Закрываю кран и слышу истошный вопль Антошки. Отчаянный плач сына вызывает волну тревоги. Бегу к нему в комнату.

А там уже свекровь над кроваткой моего сына стоит.

И как она так быстро поднялась?

- Что ты за мать такая? Ребеночка совсем не бережешь? – причитает свекровь.

- Отойдите от моего сына, - подхожу к кроватке.

Но свекровь оказывается быстрее, и берет заливающегося плачем Антошку на руки.

- Тиши, тише, маленький, бабушка тут, - качает малыша на руках. – Кристиночка, я все знаю, - поджимает тонкие губы. И нам надо с тобой серьезно поговорить.

- Нам не о чем с вами говорить. Отдайте мне ребенка!

В голове проносится, что надо и себе подкрепление вызвать. Одна я из этого ада без потерь не выберусь. Надо набрать Адама.