А потом реальность поглотила тьма. Я падала в бесконечную пустоту, чувствуя, как жизнь утекает по золотой нити нашей связи. Но даже сейчас, на грани небытия, я улыбалась. Потому что знала — Дариан будет жить. Моя жертва не была напрасной.

В этом небытии не было ни времени, ни пространства — только бесконечная тьма и отголоски того, что происходило наверху. Рёв пламени, крики демонов, содрогания земли — всё доносилось до меня словно сквозь толщу воды, искажённое и далёкое. Я плыла в этой темноте, как пылинка в океане, не чувствуя ни своего тела, ни течения времени.

Где-то на краю угасающего сознания я ощущала, как завершается ритуал. Теперь, с дополнительной силой нашей связи, пламя очищения стало во много раз мощнее. Оно выжигало тьму, запечатывало разломы, уничтожало саму суть демонической армии. Даже здесь, в пустоте небытия, я чувствовала его триумф — пламя дракона, усиленное силой истинной пары, превратилось в настоящее солнце, выжигающее скверну.

Демоны кричали — их вопли боли и ужаса пронзали даже моё полубессознательное состояние. Древний, который казался таким могущественным, таким непобедимым, теперь корчился в агонии, его бесчисленные щупальца рассыпались пеплом под натиском очищающего огня. Сама ткань реальности дрожала, когда разломы затягивались один за другим, навсегда отрезая порождениям тьмы путь в наш мир.

А потом... потом были тёплые руки, подхватившие моё безжизненное тело. Такие знакомые, такие родные руки, всё ещё дрожащие от только что завершённого ритуала. Знакомый голос звал меня вернуться, в нём было столько боли и отчаяния, что моё угасающее сердце сжалось. Дрожащие пальцы касались моей щеки, оставляя на коже обжигающие следы.

— Не смей, — его шёпот пробивался сквозь тьму, как луч света сквозь грозовые тучи. — Не смей уходить, слышишь? Я выжил не для того, чтобы потерять тебя. Вернись ко мне!

Но тьма уже затягивала меня всё глубже, и даже его голос постепенно растворялся в этой бесконечной пустоте. Мои последние мысли были о нём — о его улыбке, такой редкой и драгоценной, о тепле его объятий, о силе его любви, которую он только начал осознавать. «Я ни о чём не жалею, — подумала я, чувствуя, как сознание ускользает. — Я спасла своего дракона. И если такова цена за его жизнь — я готова платить её снова и снова».

Время потеряло всякий смысл. В этой темноте не было «до» и «после», только бесконечное настоящее, наполненное тихим шелестом угасающей жизни. Иногда сквозь эту пустоту пробивались отголоски реальности — чьи-то встревоженные голоса, торопливые шаги, звон склянок с зельями. Но всё это казалось таким далёким, словно звуки доносились из другого мира, отделённого от меня непроницаемой завесой тьмы.

— Она отдала слишком много, — голос лорда Райвена звучал глухо, как сквозь толщу воды. В его обычно спокойном тоне слышалось неприкрытое беспокойство. — Магия, жизненная сила — непосильная ноша для человеческого тела. Даже сильнейшие маги не решались на такое.

— Она не просто человек, — голос Дариана дрожал от сдерживаемых эмоций, в нём слышалась такая боль, что моё угасающее сердце сжалось. — Она моя истинная пара. Должен быть способ... Я не могу её потерять.

Его пальцы сжимали мою руку, такие горячие на фоне усиливающегося холода, охватившего моё тело. Я хотела сказать ему, что всё в порядке, что я не жалею о своём выборе, но тьма крепко держала меня, не позволяя даже пошевелиться.

Внезапно воздух в комнате сгустился, наполнившись древней силой. Новый голос, древний и мудрый, заполнил пространство — голос хранителя рода, который теперь звучал иначе, без обычной отстранённости:

— Есть один способ, — новый голос, древний и мудрый, заполнил пространство. Голос хранителя рода. — Но цена будет высока. Даже для дракона.

— Любая цена, — в голосе Дариана звенела сталь. — Говори.

— Кровь дракона может вернуть её, но не просто кровь — ты должен разделить с ней свои годы. Отдать половину отмеренного тебе времени.

На мгновение воцарилась тишина, такая глубокая, что, казалось, можно было услышать, как осыпается пыль со старых сводов.

— Тысяча лет — таков обычный срок жизни дракона твоего рода, — продолжил хранитель. — Готов ли ты отдать половину, чтобы разделить с ней оставшиеся пятьсот лет?

— Разве это выбор? — горький смех Дариана эхом отразился от стен. — Что мне тысяча лет одиночества? Я готов отдать всё, только верните её.

Я почувствовала, как меня поднимают — его руки всё ещё дрожали после ритуала, но держали крепко. Звук льющейся воды — древний источник приветствовал нас тихим плеском. Тепло окутало тело, принося странное чувство невесомости.