Дариан резко схватил её за плечи — его пальцы, уже покрывшиеся золотистой чешуей, сжались с такой силой, что Розалия невольно вскрикнула. Одним движением он развернулся к ближайшему дракону: — Уведите её. И проследите, чтобы она оставалась в безопасности, — в его голосе прозвучал металл, не допускающий возражений.

Он буквально впечатал Розалию в руки другого дракона, уже принявшего человеческий облик. Она пыталась вырваться, её алое платье металось в лунном свете как язык пламени, но хватка лорда Северного была не менее крепкой.

Дариан рванул через сад, расшвыривая по пути обломки статуй. Его движения становились все более резкими, нечеловеческими — драконья сущность рвалась наружу. Золотистые чешуйки проступали на шее и скулах, а в глазах плескалось пламя.

Разлом над садом продолжал расти, как кровоточащая рана на теле неба. С каждой секундой трещина становилась все шире, выпуская новых демонов. Их бесформенные тела клубились во тьме, щупальца извивались, нащупывая путь в наш мир. Воздух наполнился запахом озона и гнили.

Драконы взмывали в воздух один за другим — величественные, древние существа, чья сила была единственной защитой от порождений бездны. Их чешуя переливалась всеми оттенками в свете луны — от серебристого до иссиня-черного. На фоне звездного неба их силуэты казались тенями древних стражей, восставших на защиту мира.

А у самой границы сада, там, где начинались мраморные ступени, ведущие к фонтану, стояла группа магов во главе с леди Аурелией. Они не делали ни единого движения, чтобы помочь, лишь перешептывались между собой, напряженно следя за происходящим. Их темные мантии колыхались на ветру, а в глазах читалось странное удовлетворение — словно все шло именно так, как они планировали.

— Розалия была слишком самонадеянна...— донесся с ветром, до меня шепот леди Аурелии.

Внезапно тьма над нами сгустилась еще сильнее. Из разлома вырвался демон, намного крупнее остальных. Его тело состояло, казалось, из живого мрака, щупальца извивались, как живые змеи. Он двигался с неестественной, пугающей скоростью, заслоняя собой звезды. И он направлялся прямо ко мне.

— Авелина! — крик Дариана потонул в утробном реве существа. В его голосе прозвучало что-то такое, от чего мое сердце пропустило удар — страх? Неужели даже сквозь приворотные чары пробилось что-то настоящее?

Я застыла, парализованная ужасом. Тридцать лет прошлой жизни, все мои навыки ведения бизнеса, умение справляться с кризисами — все это казалось таким ничтожным перед лицом первородного хаоса. Помню, как я гордилась тем, что пережила три налоговые проверки и попытку рейдерского захвата моей кондитерской. Как же наивно это выглядело сейчас.

Острая боль пронзила тело, когда щупальца демона обвились вокруг меня. Они были ледяными и обжигающими одновременно, словно сотканными из самой тьмы. Миг — и земля ушла из-под ног. Существо рванулось вверх, унося меня в ночное небо, все выше и выше, туда, где разлом рвал реальность на части.

Ветер свистел в ушах, выбившиеся из прически волосы хлестали по лицу. Изумрудное платье, выбранное с такой тщательностью для этого вечера, трепетало, как подбитая птица. Где-то внизу я слышала крики, рев драконов, но все это казалось таким далеким и нереальным.

"Забавно," — промелькнула отстраненная мысль, — "Я даже не успела попробовать те пирожные, которые заказала для бала..."

Щупальца демона сжимались вокруг моей груди с такой силой, что я не могла вдохнуть. Холод и жар одновременно пронзали тело там, где эти нечеловеческие отростки касались кожи сквозь тонкий шёлк платья. Каждое движение этих живых теней причиняло невыносимую боль, словно они пытались выжечь саму жизнь из моего тела.

Внезапный рывок вверх был таким резким, что в ушах зазвенело. Демон тащил меня к разлому, и с каждым мгновением реальность вокруг становилась все более искаженной. Воздух сгущался, приобретая странную, почти осязаемую консистенцию. Он больше не походил на обычный воздух — скорее на что-то живое, пульсирующее, наполненное чужеродными энергиями.

Щупальца сжались ещё сильнее, и я услышала хруст. Острая боль пронзила грудную клетку — ребра не выдержали. Крик застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип. Перед глазами поплыли черные пятна, то ли от боли, то ли от недостатка воздуха. Изумрудное платье, выбранное с такой тщательностью для бала, теперь было изорвано в клочья, некогда роскошный шелк пропитался чем-то темным — кровью? чернилами? самой тьмой?