Я натянула одеяло повыше, размышляя о странностях этого замка. Почему эти звуки слышны именно сейчас? Может быть, это как-то связано с размолвкой Дариана и леди Розалии? Или... с моим появлением здесь?.

Что-то подсказывало мне — я только начинаю прикасаться к тайнам этого места. И, возможно, дело не только в призраках прошлого. Что-то более древнее, более могущественное пряталось в этих стенах.

Что-то, что очень хотело быть услышанным.

Я поудобнее устроилась в постели, решив, что завтра обязательно еще раз навещу библиотеку. Почему-то мне казалось, что драконья статуя может рассказать намного больше, чем кажется на первый взгляд.

Если, конечно, найдется способ её разговорить.

Утро выдалось на удивление солнечным. Золотистые лучи проникали сквозь тонкие шторы, рисуя на полу замысловатые узоры. Я проснулась рано — мысли о вчерашнем дне не давали мне уснуть. Странные звуки в стенах, разговор с Дарианом, его неожиданная теплота... И эти загадочные изумрудные глаза статуи в библиотеке. Первым порывом было немедленно бежать туда, чтобы проверить свои догадки, но здравый смысл победил. Сначала завтрак — в конце концов, тридцать лет жизни научили меня, что на голодный желудок сложно решать головоломки.

Марта появилась точно в срок, неся в руках свежевыглаженное утреннее платье нежно-голубого цвета.

— Как вам спалось в новых покоях, миледи? — спросила она, помогая мне одеться. Её ловкие пальцы быстро справлялись со шнуровкой корсета.

— Странно, — честно призналась я, разглядывая себя в зеркале. Платье сидело идеально, подчёркивая тонкую талию и изящную линию плеч. — Ночью были такие звуки...

— Звуки? — Марта замерла с расческой в руках, и я заметила, как побледнело её лицо в отражении.

— Как будто кто-то... — я запнулась, не зная, как описать тот древний, нечеловеческий стон, который, казалось, доносился из самых недр замка. — А впрочем, наверное, это просто ветер в каминных трубах.

Марта явно не поверила, но промолчала, сосредоточившись на моей причёске. Её пальцы слегка дрожали, выдавая волнение.

В столовой было непривычно пусто. Солнечные лучи, проникая сквозь витражные окна, рисовали на белоснежной скатерти разноцветные узоры — красные, синие, золотые. Словно кто-то рассыпал горсть драгоценных камней. Завтрак уже ждал меня — свежие булочки, источающие аромат корицы, спелые фрукты в хрустальной вазе, ароматный чай в тонкостенной фарфоровой чашке.

— А где... — я замялась, глядя на пустые места, — где остальные?

Слуги как-то странно переглянулись. Молодая служанка — кажется, та самая Бетти — густо покраснела и уставилась в пол. Дворецкий кашлянул, явно чувствуя себя неловко.

— Его светлость и леди Розалия еще не спустились, миледи, — наконец ответил он, старательно глядя куда-то поверх моей головы.

По моей коже пробежал холодок. Что-то в его тоне... Что-то недосказанное, какой-то намёк, который я пока не могла уловить.

Завтрак показался безвкусным, несмотря на все старания поваров. Я торопливо допила чай, стараясь не думать о том, почему слуги так странно себя вели. В конце концов, какая разница? У меня есть дела поважнее — например, загадочная статуя в библиотеке.

Поднимаясь по лестнице, я мысленно перебирала вопросы, накопившиеся за эти дни. Почему замок словно живёт своей жизнью? Откуда эти странные звуки в стенах? И главное — почему леди Розалия имеет такую власть над всем происходящим здесь?

На лестничной площадке я остановилась. Комнаты Дариана были совсем рядом — всего несколько шагов по коридору. После вчерашнего разговора, после той теплоты в его взгляде... Может, стоит зайти? Просто проверить, все ли в порядке?

У его дверей царила полная тишина. Слишком полная. Я уже повернулась, чтобы уйти, когда услышала это — тихий протяжный стон из соседней комнаты.

Сердце пропустило удар. Ноги сами понесли меня к покоям леди Розалии. Из-за неплотно прикрытой двери доносились приглушённые голоса и какие-то странные звуки.

— Да, мой дракон... — хриплый, страстный шепот Розалии эхом отдавался в моих ушах. — Только мой...

В ответ раздалось утробное рычание, от которого у меня волосы встали дыбом. Где-то в глубине сознания билась мысль, что нужно уйти. Немедленно. Сейчас же. Но что-то удерживало меня на месте — может быть, тот же инстинкт, который заставляет человека смотреть на катастрофу, даже если он знает, что это причинит боль.

Дверь приоткрылась чуть шире — видимо, от сквозняка. И я увидела...