Боль медленно отступала. Теперь она накатывала волнами, но каждая новая волна была слабее предыдущей. Золотистое сияние окутывало нас коконом, отгораживая от всего мира.

— Я никогда не летел так быстро, — его дыхание щекотало мой висок. — Даже во время битв с демонами. Все мысли были только о том, чтобы успеть. Чтобы не потерять тебя.

Его ладонь скользнула по моей щеке, стирая слезы боли. Или это были капли источника? Я уже не могла различить, где заканчивается вода и начинаются слезы.

— Только сейчас я понимаю, — он прижался лбом к моему виску. — Как я был слеп. Как позволил чужим чарам затуманить свой разум. Ведь моя драконья сущность всегда знала... всегда тянулась к тебе.

Яд отступал всё дальше. Каждый вдох давался легче, сознание прояснялось. Я чувствовала, как древняя магия пульсирует вокруг нас, переплетается с нашей связью, делает её крепче.

— С первого дня, как ты появилась в замке, — его голос стал глубже, в нём послышались рокочущие драконьи нотки. — Что-то во мне сопротивлялось их магии. Каждый раз, когда ты была рядом, оковы ослабевали.

Вода источника словно пела вокруг нас, её золотое сияние становилось всё ярче. Я чувствовала, как древняя магия течёт по моим венам, вытесняя яд, заменяя боль теплом.

— Даже сквозь дурман их зелий я чувствовал, как бьется твое сердце. Как оно откликается на мою близость.

Новая волна боли накатила внезапно, но теперь она не была такой острой. Словно последний рывок яда перед поражением. Я вцепилась в плечи Дариана, чувствуя, как под пальцами проступает драконья чешуя.

— Тише, любимая, — он крепче прижал меня к себе. — Я здесь. Я с тобой. Больше никто не встанет между нами. Ни чары, ни яд.

Золотистое сияние стало почти невыносимым. В его свете я видела, как меняется лицо Дариана — черты заострились, проявилась драконья сущность. Но глаза... его глаза смотрели на меня с такой нежностью, что перехватывало дыхание.

— Ты моя истинная, — его шепот был подобен урагану, сметающему последние остатки боли. — Моя пара, моя жизнь. И я никому не позволю отнять тебя у меня. Никогда.

Последняя волна прокатилась по телу — но теперь в ней не было агонии. Только очищение. Словно весенний ливень, смывающий всю грязь и боль и оставляющий после себя новую жизнь.

— Я люблю тебя, — слова, которые невозможно было произнести под действием чар, теперь звучали так естественно, словно он всю жизнь только этого и ждал. — И я обещаю, что буду доказывать тебе это каждый день. Каждым словом, каждым вздохом, каждым прикосновением...

Его губы нашли мои — нежно, осторожно, словно он боялся спугнуть момент. В этом поцелуе не было жара страсти — только бесконечная нежность и обещание вечности.

А вокруг нас пела древняя магия, празднуя победу жизни над смертью, любви над ненавистью, истины над ложью. Золотое сияние источника становилось всё ярче, переплетаясь с серебристым светом нашей связи, создавая нечто новое, прекрасное, вечное.

Портал захлопнулся за нашими спинами с глухим хлопком, похожим на раскат грома. Золотое сияние источника все еще струилось с нашей одежды, наполняя воздух библиотеки запахом древней магии — чистым и свежим, как горный ветер на рассвете. Капли света срывались с промокшей ткани и рассыпались искрами, не долетая до пола.

Я чувствовала себя невесомой в руках Дариана, словно священные воды выжгли из моего тела не только яд. Его пальцы, сжимавшие меня, казались раскалёнными — драконий жар пробивался даже сквозь мокрую ткань платья.

Изумрудные глаза статуи следили за нами, пока мы пересекали библиотеку. В их глубине плескалось что-то древнее и мудрое — словно сам дух рода наблюдал за возвращением своего наследника и его истинной пары.

Замок гудел, как растревоженный улей, — даже сквозь массивные стены доносились звуки суматохи. Звон склянок, торопливые шаги, встревоженные голоса сливались в какофонию тревоги.

Дариан нёс меня по коридорам, и его движения были плавными, хищными — как у большой кошки, готовой в любой момент обернуться и разорвать врага. Слуги шарахались от нас, прижимаясь к стенам. В полумраке коридоров его глаза светились опасным огнём, а по коже пробегали волны золотистых чешуек.

От него исходила такая первобытная мощь, что воздух вокруг потрескивал от напряжения. Его драконья сущность была близко — слишком близко — к поверхности, готовая вырваться наружу при малейшей угрозе. Я чувствовала, как под тонкой человеческой оболочкой клокочет ярость древнего существа, жаждущего крови тех, кто посмел причинить вред его паре.