Я решительно направилась к статуе дракона, стараясь не обращать внимания на гулкое эхо собственных шагов. Каждый стук каблука по каменным плитам отдавался под сводчатым потолком, словно отсчитывая драгоценные секунды.

Изумрудные глаза каменного стража следили за моим приближением. В их глубине мерцали отблески свечей, создавая пугающую иллюзию жизни в холодном камне. С каждым шагом я все отчетливее ощущала исходящую от статуи древнюю силу — словно само время сгустилось вокруг этого молчаливого хранителя тайн.

– Я знаю, что ты можешь говорить, – мой голос неожиданно громко прозвучал в гулкой тишине библиотеки, отразившись от стен и потолка. –Тебе известны все секреты этого замка, все тайны драконьего рода.

Тишина была мне ответом. Только пламя свечей едва заметно колыхнулось, словно от невидимого сквозняка, да в стенах послышался далёкий, едва различимый стон.

– Пожалуйста, – я подошла ближе, чувствуя себя невероятно глупо. Разговаривать с каменной статуей... Но после всего, что я увидела и услышала в этом замке, после той сцены, когда Розалия пыталась заговорить со статуей, я была уверена, что это не просто искусно высеченный камень. – Мне нужна твоя помощь. Дариану нужна твоя помощь. Ты же видишь, что с ним происходит, ты должен чувствовать магию, которая его связывает!

Лунный свет, проникающий сквозь витражи, вдруг стал ярче, окрасив изумрудные глаза статуи призрачным сиянием. Но каменный страж по-прежнему хранил молчание.

В отчаянии я прикусила губу. Время утекало сквозь пальцы — сейчас, когда Розалия отвлекала Дариана своим телом, был идеальный момент для разговора с хранителем замка. Но как достучаться до него?

И вдруг меня осенило. Розалия... Конечно! Я же видела, как она пыталась заговорить со статуей. Она не просто разговаривала с ней — она прикасалась к камню, пыталась установить физический контакт. Может быть, дело в этом?

Движимая внезапным порывом, я осторожно положила ладони на прохладную каменную морду дракона. Чешуйки под моими пальцами оказались удивительно детально проработанными — каждая словно жила своей жизнью, и мне показалось, что они вот-вот дрогнут под моим прикосновением.

От статуи исходило странное тепло — не холод камня, а что-то живое, пульсирующее. Сердце забилось быстрее, когда я почувствовала эту древнюю силу, струящуюся под каменной оболочкой.

Медленно, словно во сне, я приблизила лицо к морде статуи, пока не оказалась лицом к лицу с каменным стражем. Изумрудные глаза были совсем близко — в их глубине словно клубился живой туман, манящий, затягивающий... Мне показалось, что я вижу в них отражение всей истории замка, всех его тайн...

Внезапно в стенах раздался громкий тревожный стон — отчаянный, предупреждающий. Эхо заметалось под сводами библиотеки, но я была слишком поглощена гипнотическим взглядом статуи, чтобы вовремя осознать опасность.

Резкий, безжалостный рывок за волосы откинул мою голову назад с такой силой, что из глаз брызнули слезы. Удар разрушил хрупкую связь со статуей, вырвав меня из транса. В следующее мгновение к моему лицу прижался шелковый платок, источающий приторно-сладкий запах, от которого тут же закружилась голова. Я попыталась вырваться, но хватка была железной .

– Решила меня выгнать, малолетняя дрянь? – прошипел над ухом знакомый голос, в котором не осталось и следа от недавней чувственной хрипотцы. Теперь в нем звенела неприкрытая ярость и что-то еще... страх? – Как ты узнала про статую, а?

Комната начала кружиться перед глазами, очертания предметов размывались, сливаясь в причудливый калейдоскоп теней и отблесков. Запах с платка проникал в лёгкие, затуманивая сознание, делая конечности неожиданно тяжёлыми и непослушными. Я отчаянно пыталась сопротивляться, но тело предательски слабело с каждым вдохом.

– От меня не так-то просто избавиться, девочка, – голос Розалии доносился словно из-под толщи воды. В нем клокотала ярость, смешанная с каким-то лихорадочным возбуждением. – Я слишком долго шла к своей цели, чтобы какая-то соплячка все испортила. Думаешь, ты первая пытаешься встать между мной и моей целью? – Её смех прозвучал почти истерично. – Все они исчезли. Все, кто пытался помешать... И ты исчезнешь.

Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в темноту, были изумрудные глаза драконьей статуи. В них определенно промелькнуло что-то живое — тревога? сожаление? обещание? — но сознание уже уплывало, не давая понять.

А потом наступила тьма, глубокая и бархатистая, как крылья ночного дракона.