Скрипач снова переглянулся с товарищами. Я почувствовала неладное, когда они шустро отложили инструменты и, ритмично прищелкивая пальцами, принялись исполнять «а капеллу». Спетое мычание уносилось к высокому потолку.

Оставалось расслабиться и дождаться, когда они вдоволь намычатся и свалят. Но без объявления войны все четверо принялись скидывать с себя жилетки. Я почувствовала, как у меня начинает вытягиваться лицо. Под дружное хоровое «тынц-тынц» они расшвыряли жилетки в разные стороны. Одна упала ко мне под ноги.

– Парни, стойте! – потребовала я. – Прекратите раздеваться!

Под бодрое «пара-па-пам», раскачивая бедрами, бородатые музыканты, похожие на дровосеков, сорвали с себя рубашки и оголили торсы.

– Черт возьми! – Окончательно потеряв контроль над ситуацией, я вскочила на ноги и уронила злосчастный пирог.

В танцевальном экстазе скрипач раскрутил рубаху над лохматой головой и запустил в случайном направлении. Ровно в этот момент, когда я в изумлении следила за траекторией полета и не могла даже матом ругаться, в гостиную, едва не сорвав с петель дверь, ворвался мой дражайший супруг. Тряпка плюхнулась ему на голову, скрыв перекошенную от ярости физиономию.

– Черт, – только и сумела выдохнуть я, стараясь перебороть несвоевременный приступ хохота.

Фостен резко содрал хламиду и сжал ее в кулаке. На скулах ходили желваки, черты лица заострились, словно он собрался колдовать. Смеяться мне мигом расхотелось.

Бородачи замолкали вразнобой. Последний затих, получив от соседа тычок локтем в бок, непонимающе обернулся и визгливо охнул:

– Двуликий помоги!

Последовала звенящая тишина. Под гнетом тяжелого взгляда полуобнаженные музыканты сбились в кучку. Никогда не видела, чтобы рослые бородатые мужики пугались, как дети.

Муж молчал, играл желваками. Напряжение росло.

– Господин Мейн, – деловитым тоном произнесла я, чтобы хоть немного разбавить обстановку, – мы вас уже и не ждали.

– Вижу, – тихо отозвался он, продолжая разглядывать несчастных музыкантов. – Вы!

Парни дружно попятились. Внезапно воздух дрогнул. Под потолком закачалась люстра. Сверху посыпались хлопья пыли, а тишину наполнил тревожный звон хрустальных подвесок. Свет притух, словно за окнами собралась огромная грозовая туча, превратившая ясный день в грязноватые сумерки.

– Натянули шмотки! – Фостен швырнул рубаху в сторону скрипача.

Подхваченная потоком воздуха тряпка вмазалась в музыканта, заставив того испуганно подскочить на месте. Внезапно раскиданная по гостиной одежда с шелестом ринулась к полуголым мужикам. Думала, сейчас моргну, и те окажутся сами собой одетые. Моргнуть-то моргнула, а возле ног парней уже валялась огромная куча.

– Пошли вон, – в баритоне мужа появились незнакомые скрипучие интонации, как у настоящего киношного злодея, голос которого обработали в специальной программе, чтобы было пострашнее. А у нас в волшебном мире и без компьютеров жутенько!

Одеваться парни побоялись. Быстренько собрали вещи и рванули на выход. Выход, правда, перекрывала высокая плечистая фигура очень злого, в прямом смысле слов, колдуна. Парни притормозили.

– Фостен, выпусти людей, – попросила я. – Они просто решили показать свой коронный номер.

В жизни не подумала бы, что здесь в ходу горячие шоу для взрослых и одно мне продемонстрируют прямо в гостиной.

– Дудки заберите, – вкрадчиво вымолвил он.

Скрипач, возглавлявший отступающий со сцены отряд песни и пляски, шумно сглотнул и кивнул:

– Уже забираем!

Понятия не имею, зачем он смотрел моему мужу в глаза.

– Сейчас, – подсказал тот.

– А скрипку тоже можно забрать, господин? – жалобно попросил музыкант-плясун эротических танцев.

Фостен, по всей видимости, скрипнул зубами.

– Парни, просто соберите все и идите, – с самыми располагающими и миролюбивыми интонациями мягко произнесла я.

Некоторое время они ковырялись, пытаясь одновременно не выронить одежду, подхватить инструменты и кожухи.

– Быстрее, – сцедил Фостен.