Пока промокший во славу прогресса и по собственной глупос… любознательности король срывал овации подданных, я нашла взглядом талантливых артефакторов и дернула подбородком, приказывая им смываться. Те бочком начали продвигаться к выходу и успели спрятаться в коридоре, пока зал рукоплескал.

– Теперь-то мне можно в обморок? – пискнула Раи.

– Рано! – сцедила я. – Выводи на сцену Артемку! Цветок нашей жизни сейчас всех умилит.

Она рванула за нашим с Фостеном сыном. Жестом призвав толпу примолкнуть, я объявила, что сейчас юный маг Артемий Мейн продемонстрирует, с какой легкостью современная магия справляется с маленькими (будем честны: чудовищными) неловкостями.

Артемка не подвел. Светловолосый птенчик с карими глазами отца запрыгнул на сцену и в два счета отправил в сторону прадеда волну горячего воздуха. Волна слегка распушила его величеству волосы. Рубашка, зажатая в королевском кулаке, тоже высохла и чуток задымилось. Народу зашло. Не знаю, как королю. Похоже, он впервые в жизни потерял дар речи и не мог высказать претензий.

Громогласный провал его величество заел борщом, запил варейским и в середине ночи кое-как отправился во дворец. Свита, к счастью, не растерялась в огромном замке и тоже хвостом уплыла следом за постиранным вместо белья монархом.

– Думаешь, он нас теперь лишит замка? – тихо спросила я у Фостена, когда, проверив сладко спящего сына, мы вышли из детских покоев.

– Постесняется. После такого позора он даст тебе денег на новое изобретение. Придворные-то притворятся, что этого позора не помнят, но супруга темного мага – вряд ли.

– Он купит мое молчание? – хмыкнула я.

– И щедро оплатит, – кивнул Фостен, крепко прижимая меня к груди. – Давай отдыхать. Сегодня был долгий день.

– Люблю тебя, – пробормотала я, наслаждаясь его знакомым запахом.

– Я тоже тебя люблю, – ответил муж.

КОНЕЦ