Поднявшись с кресла, Фостен приблизился к супруге. Безжалостное заколдованное зеркало показало то, что прятал внутри он: чудовище. Волосы цвета вороньего крыла и глаза, затянутые тьмой.

Он положил ладони на хрупкие плечи Ивонны, заставив ту вздрогнуть, и тихо произнес:

– Самое время рассказать, на ком я женат.

Они встретились глазами в отражении заклятого зеркала.

– Кто ты? – твердо спросил Фостен.

В глубоком шоке я рассматривала знакомое отражение: резковатые черты, идеально выпрямленные в салоне волосы. Никогда не надеялась хотя бы еще раз увидеть себя в зеркале и почти испытывала благодарность к колдуну, внезапно подарившему такую возможность. Пусть для меня это и означало, что теперь в жизни все изменится.

Мы встретились взглядом в заколдованном зеркале. Глаза Фостена затянула беспросветная темнота, волосы, собранные в небрежный бублик на затылке, оказались иссиня-черными. Самое удивительное, что его инфернальная внешность не пугала и не отталкивала. Я всегда принимала людей такими, какие они есть: с особенностями и недостатками. И в мистическом отблеске свечей мы нелепо друг другу подходили.

Он ждал ответа, кто я. Неизбежный момент признаний настал.

– Я проснулась в теле Ивонны Артисс, когда ее отпевали, – спокойно произнесла я. – Сначала не поняла, что происходит, разобралась и приняла действительность. Никаких стадий принятия. На них не было времени. Поверь, я не демон, как сначала решили в доме Артиссов.

– Это я вижу, – согласился Фостен. Казалось, его ладони на моих плечах были такими горячими, что жар проникал через ткань платья. – Откуда ты?

– Из другого мира, – уронила я.

Уголок его рта дернулся в усмешке.

– Чужеземка?

– Тебя это не удивляет? – усмехнулась я, не понимая, почему, оказавшись в другом мире, сама по-прежнему удивляюсь этому факту. – В моем мире нет магии. Он отличается от вашего. Здесь как будто увязли в нашем прошлом.

– Сколько тебе лет? – продолжал он допрос.

– Двадцать восемь.

– И как твое настоящее имя, чужеземка? – наконец спросил Фостен.

– Мария Александровна Новикова, – не пытаясь сдержать улыбку и смакуя каждый звук собственного имени, назвалась я. Произнести его вслух оказалось большим наслаждением.

Возникла странная пауза.

– Кхм… – Фостен в отражении озадаченно поднял одну бровь.

Учитывая, что в зеркале он выглядел мрачным киношным вампиром, разве что длинных клыков не хватало, жест показался комичным. Словно чудовище смотрит на жертву и не понимает, с какой стороны подойти, чтобы ее вкусно съесть, а жертва все время болтает и отвлекает от размышлений.

– Что тебе не нравится? – искренне возмутилась я.

– У всех такие длинные имена?

– Маша.

Фостен отпустил мои плечи и теперь эту самую бровь почесал.

– И неблагозвучные, – выдал он.

Ранил в самое сердце! У самого, можно подумать, не имя, а симфония.

Я повернулась к нему лицом. Без магического зеркала муж выглядел обыкновенно: привлекательный мужчина чуть старше тридцати. Светлые глаза, платиновые волосы, двухдневная небритость. Под глазами лежали глубокие тени, словно он много дней спал по малу часов. Ничего демонического.

Тем удивительнее, что в заколдованном зеркале по-прежнему отражались другие мы. Казалось, сейчас эти люди заживут собственной жизнью и перестанут повторять наши движения.

– Мария, – сделала я очередную попытку и предложила: – Мэри?

– Я буду называть тебя Мэйри, – мягко предложил он.