Взвизгнув, Ивонна с размаху уселась на пятую точку прямо в легкомысленном светлом платьице с глубоким вырезом, в котором днем кинулась приплясывать с полуголыми фермерами. Или они были дровосеками? Когда Фостен ворвался в гостиную, она как раз вскочила с дивана, готовая броситься в групповые танцы. Он понятия не имел, почему его задел тот факт, что жена не смущается легкого разврата.

Бросив последний взгляд в окно, Фостен развернулся и беззвучным шагом в кромешной темноте отправился в покои Ивонны. На пороге женской половины была рассыпана соль.

Глядя на это безобразие, темный маг только глубоко вздохнул и перешагнул границу. Люди по-прежнему верили, что соль отпугивает зло. Он не удивится, если обнаружит утыканный иголками косяк на двери в спальню…

В гостиной горели свечи, пахло воском и теплым ароматом вишневых поленьев, горящих в камине. Рыжеволосая, кудрявая горничная жены с деятельным видом втыкала булавки в косяк.

– Господин Мейн?! – побелев в цвет простыней, воскликнула она и спрятала похожую на ежа игольницу за спину.

– Брысь отсюда, – вкрадчиво кивнул он.

Девушка опрометью бросилась из покоев в коридор. Раздались быстрые шаги, хлопнула дверь.

Фостен уверенно вошел в спальню, приблизился к туалетному столику, на котором мерцала оплавленная свеча в серебряном подсвечнике, и прикоснулся пальцами к зеркалу. По гладкой поверхности пробежала волна, на секунду исказив отражение комнаты и яркого огонька. Закончив колдовать, Фостен уселся в кресло, сложил ногу на ногу и начал дожидаться возвращения супруги.

Сегодня он собирался выяснить, кто проснулся вместо Ивонны Артисс, когда, заболев, та отдала двуединому душу.

Пятая леди Мейн не заставила себя долго ждать.

– Раиса, я добыла нам еловую ветку! – громко объявила она, аккуратно перепрыгивая через соль. – Слышишь? Ты где?

Ивонна заглянула в спальню, увидела Фостена в кресле и остолбенела. Взлохмаченная, в испачканной одежде и с царапиной на щеке она выглядела дикаркой. В руках была зажата облезлая еловая ветвь.

– Ты за мной пришел? Сожрать хочешь? – выпалила она, указав в него колючей хвойной лапой. – У нас здесь везде соль! Соль не работает, да? Просто продукт напрасно перевели?

– Может, стоило закрыться на ключ? – уточнил он, буравя жену пристальным взглядом.

Кто ты, Ивонна?

– Помогло бы? – быстро спросила она.

– Нет.

– У меня есть ветка! – Она действительно потрясла в его сторону еловой ветвью. – Или она тоже не спасает от первородного зла?

– От первородного зла не защищает ничего, кроме здравого смысла, – спокойно пояснил Фостен. – Кстати, почему еловая ветка?

– Осина в саду не растет, – ворчливо пояснила она. – Решила, что все равно хвойное.

– Сколько себя знаю, осина была лиственным деревом, – заметил Фостен.

– Да ты что! – Похоже, Ивонна по-настоящему смутилась и пробормотала себе под нос очередную странную фразу: – Господи! Ну конечно! Дрожать как осиновый лист… И ведь ничего не насторожило.

Со вздохом она потерла переносицу.

– Проходи, – пригласил он, словно жена вновь забралась в его спальню, а не наоборот. – Нам надо кое-что обсудить.

– Ты прав, – согласилась она. – Раз ты не превратился ни в вампира, ни в оборотня, мы сможем поговорить, как нормальные супруги. Без кровопролития…

Фостен уже не слышал ее странных речей. Пронзительным и внимательным взглядом он смотрел на заколдованное зеркало. В нем отражалась темноволосая женщина с алыми губами и карими глазами. Ухоженная, холеная, та самая: цепкая, хитрая и проницательная. Ее облик как нельзя лучше подходил характеру и повадкам.

Ивонна мимолетно скользнула взглядом по зеркалу, содрогнулась всем телом и резко развернулась. Ветка выпала из ослабевших рук. Словно погрузившись в транс, она остолбенела перед собственным отражением.